Антон добился своего. Мне придётся ему звонить и просить помощи. Опускаю голову на стол и плачу. Не рыдаю. Поскуливаю тихо, безнадёжно, уткнувшись лбом в деревянную столешницу.

Стук в дверь. Чёткий, костяшками. Сосед. И он не отстанет.

Я быстро вытираю лицо, пытаюсь взять себя в руки. Открываю.

Алексей стоит на пороге. Он, нахмурившись, смотрит на моё распухшее от слёз лицо. Видит моё отчаяние. Он всё всегда видит.

— Входите… — Предлагаю хрипло.

Он делает шаг вперёд, закрывает за собой дверь и не останавливаясь, проходит дальше. Замирает посреди комнаты, не присаживаясь. Взгляд шарит по заваленным счетами столу, по открытому ноутбуку.

— Сроки поджимают? — спрашивает о гранте.

— Всё поджимает, — выдавливаю я. — И деньги, и время, и силы.

Он молчит. Смотрит в окно, на вечный полумрак двора-колодца. Потом поворачивается ко мне. Всегда непроницаемое лицо, на секунду становится ещё суровее.

— У меня есть предложение. Деловое.

Смотрю на него, не понимая. Какое дело может быть у нас с ним?

— Выходите за меня замуж, — предлагает он. Ровно. Без интонации. Как будто говорит «передайте соль».

У меня отвисает челюсть. Я не уверена, что расслышала правильно. Брови сходятся у переносицы. Переспрашиваю:

— Что?..

— Выходите за меня замуж. Формально. Фиктивный брак.

В голове пустота. Потом — взрыв недоумения, стыда, какой-то дикой нелепости.

— Вы… вы что, смеётесь?

— Я не шучу, — он абсолютно серьёзен, и видно, что это правда. У этого человека напрочь отсутствует чувство юмора. — Я контрактник. Бывший детдомовец. У меня нет родни. Есть страховка, которую выплатят в случае гибели или тяжёлого ранения. Есть военная пенсия по инвалидности, которая будет причитаться моей официальной супруге в случае моей смерти. Это — деньги. На них можно купить нормальное жильё. Обеспечить ребёнка.

Я слушаю его монолог, и мир переворачивается. Это не предложение руки и сердца, а — презентация бизнес-плана. Холодный, жестокий, прагматичный расчёт.

— А вам… что с этого? — спрашиваю, после прокашливания.

— Мне — спокойствие, — отвечает он. — И моя фамилия у вашего сына. Я буду знать, что о вас и о ребёнке есть кому позаботиться. Что если со мной что-то случится, вы не будете в такой… — он оглядывает комнату, — ситуации. Это взаимовыгодно. Вы получаете финансовую страховку и статус замужней женщины, что облегчит многие вопросы. Я получаю наследника и уверенность, что мой последний долг перед государством, которое меня вырастило, выплачен. Я верну его не в казну, а конкретным людям, которые в этом нуждаются.

Он говорит о себе как об инструменте. О ресурсе, который можно использовать. И предлагает мне этим ресурсом воспользоваться.

— Поверьте, я получаю гораздо больше, чем вы,— подталкивает он меня к решению.— Вы очень нравитесь мне. Я буду счастлив, если решитесь пойти за урода.

Последние слова пропускаю мимо ушей. Здоровая сторона лица симпатичного мужественного мужчины, рост, мощь фигуры — компенсируют шрамы. Во мне борются чувства. Унижение. «Он предлагает из жалости». Но нет — в его глазах нет жалости. Есть только расчёт. Рациональность. Либо это… Солдатский долг — не оставлять своих в беде.

— Это же афера какая-то, — слабо возражаю. — Подлог.

— Нет. Это законный брак. Со всеми правами и обязанностями, которые мы оговорим отдельным договором. Никаких личных претензий. Мы — соседи. Партнёры по взаимовыгодному соглашению. Всё.

Я смотрю на него. На этого странного, страшного, абсолютно чужого человека, который чинит двери, носит еду, находит научные статьи и теперь предлагает заключить сделку на свою жизнь.

Взгляд падает на живот. На маленького человечка, который полностью зависит от меня. От моих решений. Сейчас я выбираю между гордостью и его безопасностью. Между иллюзией самостоятельности и реальным шансом дать ему нормальное будущее.

Я — учёный. Я привыкла работать с фактами, с логикой, с формулами. И вот передо мной — формула выживания. Жестокая, циничная, но… работающая. Что мне дал брак по сумасшедшей любви к Антону? Противоположности притягиваются на определённое время, но жить в паре, если у вас совершенно разные ценности — невозможно. Алексей близок мне по духу. Он помогает, а не унижает. Я привыкла и перестала замечать его шрам.

— А если… если вы встретите кого-то? Захотите настоящую семью? — спрашиваю последнее, что приходит в голову.

Он пожимает плечами.

— Маловероятно. А если и случится — расторгнем договор. Без претензий.

Всё просчитано. Всё предусмотрено. Никаких эмоций. Только логика.

Он тоже выводит формулы. Честные формулы без иллюзий. Я делаю глубокий вдох. Воздух в комнате пахнет сыростью, старыми книгами и… решимостью.

— Хорошо. Я согласна. На ваших условиях.

Он кивает. Один раз. Коротко.

— Завтра я принесу проект договора. И список документов для ЗАГС-а. Это быстро.