Он вешает куртку на спинку стула, садится напротив меня. Достаёт блокнот с серьёзным видом. Ожидаю услышать: «Собрание нашего…. Считаю открытым!» Почти угадываю.

— По пунктам. Завтра с утра — поездка в ЖЭК. У нас протёк кран у соседей сверху. Нужно составить акт, чтобы их не оштрафовали, а управляющая компания сделала ремонт. Вы с документами, я — для массовости.

Моргаю.

— А почему я?

— Вы — законный квартиросъёмщик. Ваше право требовать. Я — свидетель и поддержка. Вы должны научиться это делать. Потому что я не всегда буду рядом.

Его слова бьют прямо в цель. «Не всегда буду рядом». Наш договор временный. Я это знала. Но услышать это вслух… Значит, он уже строит планы на «после». Я и правда должна учиться. Не понимаю, от чего в душе возникает холод. Киваю согласно.

— Хорошо. Что я должна им говорить?

Он объясняет только что не на пальцах.

— Главное — не извиняться. Вы не виноваты в изношенных трубах дома 1962 года постройки. Вы предъявляете законные требования. Чётко, без эмоций. Эмоции — моя работа, если понадобится.

Он говорит, и я ловлю себя на мысли, что слушаю его речь, как лекцию по выживанию. И это самая важная лекция в моей жизни.

— Пункт второй, — он перелистывает страницу. — Ваш визит в женскую консультацию в четверг. Вам назначили дополнительное УЗИ. Врач хамоват и торопится. Я узнал из комментариев его пациенток. Мы идём вместе. Вы задаёте вопросы, которые я вам напишу. Вопросы по вашим анализам, по протоколу УЗИ, по рекомендациям. Если он попытается вас заткнуть или сэкономить время, я вмешаюсь.

Подвожу глаза под потолок. Он носится со мной, как с ребёнком. Я, конечно, не совсем приспособлена к жизни в суровой реальности, но не настолько.

— Алексей… Я могу сама…

— Можете, — перебивает он. — Но не будете. Потому что, когда на вас кричат или говорят свысока, вы внутренне сжимаетесь. Я видел. Это надо ломать. Сейчас — самое время. Пока ваша защита — это я. Со временем проявится ваш собственный голос.

Понимаю, что спорить бесполезно. Он смотрит на меня стальными глазами, и в них нет жалости. Есть расчёт. Как у инженера, который укрепляет слабое звено в конструкции.

— Вы химик, — вдруг выдаёт он. — И знаете, что такое катализатор?

Я киваю, удивлённая поворотом.

— Вещество, которое ускоряет реакцию, но само в ней не расходуется.

— Примерно так, — он хмыкает. — Считайте меня катализатором. Ваша реакция — это становление той, кто выживет, окрепнет и больше никогда не позволит с собой так обращаться. Я здесь, чтобы ускорить процесс. Не более.

Его слова звучат так странно, так… технично, понятно. И от этого кажутся ещё более честными. Никаких сказок о принцах. Химическая реакция. Катализ. Взаимовыгодное сотрудничество. Киваю:

— Поняла, — чувствую, как тугой, болезненный ком в груди, начинает понемногу расправляться. Не из-за тепла. Из-за чёткого, ясного плана.

— И последнее, — он закрывает блокнот. — Разговаривайте с ним.

Я не понимаю.

— С кем?

Он указывает взглядом на мой живот.

— С бойцом. Он всё слышит. И должен знать, что его база — надёжна. Что его мать — сильная. Что его ждёт не хаос, а порядок. Рассказывайте ему о своих расчётах. О полимере. О том, как вы собираетесь изменить мир. Он поймёт.

Смотрю с удивлением на свой большой живот. Раньше он был символом моего падения, моей непривлекательности, причиной, по которой Антон… Смыкаю на пару секунд веки. Не буду думать об Антоне. Кладу ладони поверх пупка. Чувствую лёгкое, едва заметное движение внутри. Как пузырёк воздуха в колбе.

— Привет, боец, — шепчу словами соседа. Улыбаюсь, хоть голос дрожит. — Это мама. Сегодня мы… составляли план действий.

Алексей молча встаёт, подходит к плите, проверяет, выключена ли она. Потом берёт со стола пустую чашку и относит к раковине.

— Завтра в десять. Не опаздываем. В ЖЭКе народ с утра злой, нужно успеть до начала их рабочего дня, пока не начали ненавидеть жильцов.

И он уходит в свою квартиру. Дверь закрывается беззвучно.

Я остаюсь одна. Но не чувствую себя одинокой. Я чувствую себя… частью операции. Частью грамотно спланированной миссии. Где есть цель. И есть надёжный тыл.

Хочется разреветься от благодарности, но не плачу. Сажусь за стол, открываю ноутбук и возвращаюсь к расчётам. Формула нового полимера, что будет прочнее стали и легче воздуха. Вслух проговариваю переменные, коэффициенты.

— Видишь, боец? — обращаюсь я к животу. — Вот здесь мы заменяем этот радикал… И структура становится стабильнее. Не ломается под нагрузкой.

Он толкается в ответ. Один раз. Словно говорит: «Понял, мама. Продолжай».

И я продолжаю. Скрежету мыслей об Антоне, об измене, о словах «корова» и «бегемот» — здесь больше нет места. Их вытеснили слова, звучащие для меня музыкой: «Катализатор». «Тактика». «Логистика». «Боец».