В ноздри ударяют запахи пота, спиртного и крови… По коже проносится табун колких мурашек при мысли, что могло случиться, не окажись я рядом? Этот козел... Он бы ее изнасиловал, избил... Напугал, заставив подчиниться "по-хорошему"...

– Она моя жена, урод! Отвали от нее, от нашей семьи! – орет Стас, пытаясь увернуться.

– Бывшая жена. Еще раз позволишь себе ее коснуться – пеняй на себя.

– Лев, пожалуйста, хватит, – касается моих плеч ворвавшаяся в квартиру Надя.

Ума не приложу, как он мог так поступить с ней? Я увидел Надю и… в ту же минуту запал… Пытал потом Игната Ивановича, что за дамочка такая…

Расспрашивал у подчиненных, кто дал им контакты Надежды Аникеевой? Как они на нее вышли? Даже в цех спустился, чтобы с работягами поговорить и все выяснить. Вкусно ли она готовит, не халтурит?

А потом вернулся в пустую, пахнущую пластиком квартиру… Взглянул на обтянутый упаковочной пленкой диван и… сорвал ее к чертям… Раньше она меня не смущала, а теперь уюта захотелось… В душе раненым зверем завыла душа, а сквозь обломки растоптанной любви затеплилась надежда: что, если? Могу ли я попробовать еще раз? Свободна ли она? Ей-богу, больше всего на свете я боялся, что она простит мужа… Даст ему второй шанс и лишит меня злополучной надежды…

– Лев, я прошу тебя… Он… Стас больше не будет. Да, Стас? – наивно шепчет испуганная Надя.

– Тебе не сойдет это с рук, дрянь, – цедит сквозь зубы ее муженек. Сплевывает кровь, утирает разбитые губы ладонью. – И тебе, сволочь… Я ничего не подпишу. Ни одной бумаги. И буду делить все до последней вилки.

– Можешь забрать себе все вилки, – бросает Надя, ловко подхватывая ручку чемодана.

Тянет сумки, торопливо набрасывает поверх пальто пуховик. Сует в большой пакет все, что попадается под руки… Игрушки, шарфы и варежки, обувь…

– Ты ничего не докажешь, шлюха! А я… Жди у себя органы опеки. Я выясню, где ты прячешься? Отниму у тебя дочь! Ты на коленях приползешь ко мне, дрянь гулящая! Будешь умолять, чтобы я позволил увидеть дочь.

Губы Нади дрожат, на ресницах блестят слезы… Она верит ему! Этому недоноску, способному на самые мерзкие поступки…

– Надя, идем. Идем, ладно? Не верь ему… Он даже каши сварить не сможет. А если малышка заболеет, тотчас сбагрит ее бабушка и няням. Идем, – пытаюсь вернуть ее в реальность.

Ошеломленная, она послушно кивает. Шмыгает в подъезд, вручив мне сумки и пакеты…

Помогаю ей устроиться в машине. Ничего не спрашиваю… Пристегиваю ее – сама она не может даже пальцем пошевелить… Трогаюсь с места, поглядывая на Надю… Бледная, смотрит в одну точку, напряженная…

– Надь, все будет хорошо, – сиплю я, хватая ее запястье.

Переплетаю наши пальцы… Она почти не реагирует. Слеза медленно катится по ее щеке, закрадывается под воротник…

– Звучит глупо, да… Но все скоро встанет на свои места. Такие дела нельзя тянуть долго. Максимум полгода, и то…

– Максимум? – качает головой она, наконец, поворачиваясь. – А что я буду делать полгода? Как жить? Я боюсь его, Лев… Стас на все готов, чтобы заставить меня плясать под его дудку. Он вздумал баллотироваться, представляешь? И ему нужна полноценная семья. Любой ценой…

– Тебе сейчас сложно поверить, но все уляжется. Он устанет бороться, смирится… Вот увидишь. Надь, я могу остаться сегодня в доме, если ты не против.

– Это твой дом, ты можешь не спрашивать.

– Ну… Формально он твой. Ты же его сняла.

– Я не против. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Спасибо…

Глава 28.

*Надежда*

Обнимаю себя за плечи, с трудом справляясь с дрожью… Он не отстанет… Будет издеваться, приставать, вредить… Зря я надеялась, что Стас примет новость о разводе с облегчением. Ни-фи-га… подобного… Это он еще не принялся писать во все инстанции…

Стоит подумать об этом, мне звонит Филипповна…

– Надюша, к нам приезжала санэпидстанция. Сказали, в нашем цеху крысы завелись.

– Крысы? А они… Их точно нет? Любовь Филипповна, не удивлюсь, если он и крыс подселил к нам! Гад! Какой же он гад… Значит, он сразу написал на нас кляузы. Завтра мне позвонит налоговая, затем кто-нибудь из органов опеки… У Стаса ресурсов больше, чем у меня! А потом и пожарная инспекция пожалует...

Не договариваю, потому что Лев тянется к моей ладони и ободряюще ее сжимает…

Его прикосновение сбивает с ног… Зачем ему я, вот скажите? Мои проблемы, чужой ребенок? Такому, как Моисеев можно щелкнуть пальцами, и все дамочки будут у его ног… Он красив, богат, успешен. Его уважают... Дочь у него есть. Сейчас самое время наслаждаться жизнью и не думать о глупостях...

– Надюша, успокойся. Все этому ироду вернется с лихвой… Все его подлости. Чистота у нас идеальная. Я… Я как чувствовала, что он не оставит тебя в покое. Мы с Дуней все убрали, почистили. И они тут… Как ясно солнышко явились. Трогали, лапали, везде нос засунули. И продукты у нас не так, как надо хранятся, и огнетушитель неисправный. А он исправный. Как его проверить? Разве что открыть.