Во рту мгновенно скопилась слюна. Улыбаясь, как идиот, на автомате перехватываю мяч у соперника и опять, почти не целясь, швыряю трехочковый. Трибуны кричат, а игроки моей команды хмурятся. Ах да, я опять забылся и сыграл в единоличную. Еще и эта непрекращающаяся улыбка. Блин, как ее стереть?

Почему она оттолкнула меня? Так прям уж ей нужно это место работы? Я мог бы пересмотреть свои привычные каноны и работать с ней, не смотря на ни к чему не обязывающий секс. Ей будет хорошо, мне тоже. Чего ломаться? Интересно, она уже в офисе? Ждет меня?

Новая фантазия возникает неожиданно — Анна, абсолютно голая, может пусть на ней будет мой галстук, сидит на моем столе, широко раздвинув ноги. Под ее бархатной задницей важные бумаги. Ласкает себя между ног и поглаживает призывно торчащую грудь, сжимает пальчиками сосок, а я сижу на кресле и разглядываю. Потом, конечно, и сам ее приласкаю. Уверен, она там невероятно вкусная.

Член каменеет, улыбка тянется и я опять сглатываю. Тут же голова чуть не трескается на части от сильного удара. Да блядь! Прямо в голову прилетает мяч. Ошалело смотрю откуда прилетел — Михалыч. Оказывается, все игроки стоят у лавки и пялятся на меня, одна из команд взяла тайм аут. Наша или нет — я не имею ни малейшего представления, слишком потерялся в своих грязных фантазиях о своей секретарше.

— Ты, сука, кокса нанюхался?! — орет, брызгая слюнями тренер.

Пацаны ржут, только Орловский брови приподнял и тоже лыбится.

— Какого хера ты стоишь там замороженный, когда вся команда уже побежала мяч встречать?!

Молчу, мне сказать нечего. Вряд ли его устроят мои объяснения по поводу сочных фантазий. Да и делиться таким я как-то не привык.

— Кэп, соберись, — хлопает по плечу Стас. — Ты ни одного паса не передал, все думают разыгрывающий — Марк.

— Извините, — бурчу, не зная что еще сказать. Облажался, да.

— У тебя все в порядке? — насмешливый тон Орловского бесит. Как будто он о чем-то догадывается. Даже о том, что мне еще самому не ведомо. Пошел в задницу, достал!

— У меня все отлично, — отвечаю, проскрежетав зубами.

— Ладно, черепашки, не налажайте! — дает напутствие Михалыч, и я впервые за весь матч понимаю, что даже не знаю какой счет. Дожили, Анна Владимировна. Все из-за вас.

Счет, слава Богу, в нашу пользу. Встряхнув волосами, бегу на свою позицию.

Чуть позже, когда мы, выиграв, помылись, переоделись и рассосались по своим машинам, я нахожу около своей сюрприз. Сестрица Анны: то ли Алина, то ли Алиса — я так и не запомнил, торчит у дверцы в короткой шубке и на жутких каблучищах, которые больше напоминают острые гвозди. Как девушки умудряются ходить на таких ходулях?

— Ярик, привет! — кидается вперед, обнимает и целует в щеку, как старого друга. В легкой прострации я даже позволяю ей это сделать. — Вы так классно сыграли, наша трибуна там с ума сходила. Я тоже так кричала.

Пальцем убирает прядку волос с лица, будто невзначай. Улыбается.

— Эээ, спасибо, — мне на ее жеманные уловки накласть.

Пытаюсь обойти ее, кидаю в открытый багажник свои баулы с формой, но она и тут как тут.

— Ты сейчас занят? — настырная девица и не думает уходить.

— Да. Очень, — отрезаю, не давая ей ни малейшего шанса придумать продолжение.

— Вот как… А я хотела… Мне тебя хотелось увидеть…

Эта дура расстроилась, вот-вот заплачет. На улице уже мороз, а она трясется в какой-то тонкой шкурке (шубой этот наряд не назовешь) и кожаных сапожках. Ботильоны, или как их там. Жуткие наращенные ресницы хлопают и склеиваются от взаимодействия влаги и холода. Я тяжко вздыхаю. Нет, ну что за наказание?

— Где живешь? — неожиданно для себя самого спрашиваю.

— Что?

— Адрес назови, отвезу. Сейчас замертво тут упадешь от холода.

Та встрепенулась, ожила, улыбается, как сумасшедшая. А в моей больной голове рождаются новые идеи. Она же ЕЕ сестра. Все о НЕЙ знает.

В машине девица трещит без умолку, и дав ей выговориться, я, в конце концов, перебиваю ее.

— Расскажи мне про свою сестру, — вот так в наглую, не оставляя выбора.

Алина (вспомнил, таки) непонимающе смотрит на меня, и тогда я терпеливо поясняю.

— Мы с ней работаем вместе. И как-то не очень пока сработаться получается, вот и интересуюсь.

— Ааа, понятно. Я сначала не догнала. Ой, да что рассказывать. Анька занудная до жути. Надеюсь, она тебя там не достает, — покровительственным тоном заявляет, хихикая. — Дома от нее проходу нет, как бабка старая зудит и зудит. Вечно чем-то недовольная, все ей не нравится.

— Все не нравится? — задумчиво переспрашиваю.

— Просто она пессимистка по жизни. И жених у нее такой же стремный.

Меня даже сейчас не волнует мысль, что свою родную сестру она считает стремной, говоря «такой же». Не знаю на каком месте у нее глаза, или может в ней говорит обыкновенная ревность, потому что, честно говоря, Алине до Анны как до Китая раком. И внешне, и по-всякому. Я вообще был удивлен, узнав, что они сестры. Настолько они разные.