— Стой! — бросилась за ним, на ходу засовывая руки в ветровку и застегивая молнию, пряча фиолетовую от синяков грудь.

Когда затормозил, я села на заднее сиденье и отвернулась к окну. Всю дорогу мы не проронили ни слова. Честно говоря, мне и видеть его не хотелось, но я испугалась остаться в том месте совсем одна. Не дай Бог эти уроды действительно решат закончить начатое.

Этот тоже один из них. Но почему-то не так страшен. Хоть и тоже противен.

У ближайшей станции метро, я выползла из машины и, не оборачиваясь, пошла к кассе за билетом. В Москву я вернусь.

А вот что делать дальше?

Ярослав

Мне кажется, что сегодня тренировка проходит особенно медленно. С нетерпением поглядываю на часы, ожидая, когда тренер нас отпустит, чтобы рвануть домой. К Анне.

Чудеса, да и только.

Даже не верится, что она согласилась быть со мной. Для меня эти месяцы были самыми счастливыми в моей жизни. Я даже не подозревал, что может быть так. Чертов Орловский был прав. Формула счастья существует, для каждого своя. В нашем случае это я плюс Аня. Вот такая простая арифметика. Один плюс один.

Все многочисленные связи, шлюхи на одну ночь — все сейчас кажется смешным и нелепым. Такая чушь. Бессмысленная трата времени и короткое удовлетворение физической нужды, которое даже не помнишь.

Зато с ней я помню каждое мгновение, ее вкус, запах. Ее красивое лицо постоянно появляется перед глазами, и я вообще-то никогда не думал, что мой член будет стоять колом от воспоминания о ее лице или нежном смехе.

— Закончили!

Топот ног мгновенно стих, тяжело дыша, мы остановили тренировочную игру.

— Кэп, ну ты мощь! В бараний рог меня скрутил, засранец, — жалуется потный Марк, а Сашка рядом только смеется, лукаво глядя на меня.

А я, если честно, даже и не помню как играл. Все представлял как задеру Анину юбку, стяну ее крохотные трусики вниз. Медленно, искушая. Прикоснусь языком к горячей и чувствительной плоти, стоя перед ней на коленях. Она там такая вкусная…

Сам не замечал, как долбил один данк за другим.

— Ярослав зайди ко мне, — вдруг кидает в спину тренер. Злобно обводит остальных парней взглядом. — Чего уставились, идите мыться!

Раздалось чье-то фырканье, они ушли, а я, недоумевая, поплелся за ним в душную крохотную тренерскую. Чего он хочет? Отчитывать, обычно, при всех не стесняется. Как Михалыч, конечно, не орет благим матом, но плюс-минус тоже самое (Ярослав играет за городскую команду и за команду университета. Там и там разные тренера и тренировки. Чаще всего в универе допустимы прогулы тренировок, если игрок показывает высокий КПИ за город, — прим. автора). С минуту нервно грыз свой ноготь, пока я терпеливо стоял, вытирая пот со лба полотенцем.

— В общем, такие дела, Яр… Мне трудно говорить тебе об этом, — он, и впрямь, сильно нервничал, тянул свою речь, постукивая ногой по полу.

Я только сильнее хмурился, ничего не понимая.

— Мы будем вынуждены с тобой расстаться, — наконец промямлил он.

Меня охватывает полнейшее недоумение.

Чего?

Что он несет? Я один из лучших игроков города. В сторону неуместную скромность, это сухой факт.

— Вы сейчас серьезно?

— Да. Уж какие тут шутки…

— И какова причина, позвольте спросить? — чувствую, как все во мне все закипает, потому что внезапная догадка стреляет в висок, заставляя поморщиться.

Но он упорно бормочет что-то непонятное про городской фонд и невозможность платить такую высокую зарплату игроку такого уровня как я. Дерьмо полнейшее. Перебиваю эту ахинею одним предложением:

— Вам отец приказал?

От моего презрительного «приказал» тренер весь напрягся, вытянулся в струну, скрестив руки на груди.

— Ты пойми, мне проблемы с твоим отцом не нужны. Уж извини, ваша фамилия слишком громкая.

— И поэтому вы с легкостью бежите выполнять его приказ, как послушный ретривер? — гневно выцеживаю слова, еле сдерживаясь. Во мне клокочет и пузырится ярость.

— Да я и так думал, что он мне прямо тут зубы пересчитает! Извини, капитан, но я пас! Жить еще хочу и на работу любимую ходить двумя ногами!

Вот же подонок! Отец, конечно. Этот гребаная пешка, слишком усердно держится за свое место, боится потерять.

Но мой-то хорош! Запугивать как в лихие девяностые, лишь бы для того, чтобы сынок послушно кивнул барашком и, смиренно перебирая копытцами, пошел на убой. В гребаный офис, то есть. Ну твою ж мать!

В ярости открываю дверь пинком и иду в раздевалку, оставив бросающего в спину торопливые извинения тренера позади. Да пошел ты в жопу, мудила!

— Ты чего? — Стас косится на меня, когда я влетаю в душевую и швыряю шампунь на полку.