— Не просветишь?

Вошедший в аудиторию преподаватель лишает возможности продолжить разговор, но настроение у Славы явно поднялось, неужели мой вопрос так его развеселил? Правда, когда ему кто-то пишет, он хмурится и становится задумчивым. Несколько раз открывает сообщение и ничего не пишет, пока не гаснет экран. Интересно, кто его так обескуражил?

Написав в ответ что-то короткое, наконец откладывает телефон, но до конца пары остается задумчивым. Я бы даже сказала, до конца дня. Вопросами больше не докучаю, понятно, что Слава не собирается отвечать ни на один из них, смысл сотрясать воздух впустую? Остается надеяться, что Зацепин с дружками действительно не будут меня доставать. Остальное – не мое дело.

До конца рабочего дня я делаю кофе. На самом деле это даже медитативно, если нет суеты. Размеренные движения, знакомые действия, говорить не обязательно, можно думать о своем и не париться. Этим я и занимаюсь. Кручу в голове все случившееся сегодня.

В глубине души мне приятно, что Слава за меня заступился, вот так, на глазах у всех, ударил парня, велел мне сесть к нему… Обо мне никто никогда так не заботился, кроме бабушки. Но она моя семья, это понятно, а вот чтобы чужой человек…

К окончанию смены сил не остается, добраться бы поскорее до метро и хоть немного посидеть. Сегодня было очень много людей.

Когда выхожу на улицу вместе с другими сотрудниками, сигналит машина на обочине. Я узнаю Славу и останавливаюсь, сердце останавливается вместе со мной.

— Это за тобой, Регина? – улыбается Маша, рассматривая машину. – Ничего себе тачка, зачем тебе работать в кофейне, если тебя на такой катают?

Она заливисто смеется, пока я, пробормотав прощание, иду к машине. Ну вот, реальность обрастает все большей ложью. Теперь все думают, что мы со Славой пара: его братья, одногруппники, коллеги. Если эта информация дойдет до мамы или отца Славы… Даже представить боюсь, что будет тогда. Эта мысль холодит, за ней возникают новые вопросы, и сев в машину, вместо приветствия я спрашиваю:

— А ты не думаешь, что наши родители увидят твой блог, а там мы с тобой… Если они тоже подумают что-то не то?

Слава, не ожидавший такого, вскидывает брови и, не отвечая, трогается с места.

— Например, что? – спрашивает, встроившись в поток машин. – Что мы с тобой трахаемся за их спиной?

Я краснею, между ног простреливает импульсом, каждый раз, когда Слава просто говорит об этом, мое тело отключается от мозга. Я не знаю, почему.

— Они были бы не так уж далеки от истины, как считаешь? – притормозив на светофоре, Слава одаривает меня таким взглядом, что я сжимаю колени.

Заметив это, он усмехается, качая головой. Я уже жалею, что начала разговор. Убеждаю себя, что наш поцелуй и то, что было потом, ничего не значит, но тем не менее это случилось, но Слава прав. Как может такое вообще быть?

Я встречалась с парнями месяцами и дальше поцелуев не заходило, несмотря на то, что мы действительно считались парой. А тут… Мы никто, не пара, не друзья. Никто! А между тем я позволяю ему столько всего в отношении себя.

— Не парься, Регина, – выдает Слава. – Нашим предкам плевать на нас, мой отец не подписан на блог, а твоя мать в списке тех, кто видит не все выкладываемое.

Это немного утешает, правда. Объясняться с мамой и, того хуже, Юрием Викторовичем у меня никакого желания. Выдохнув, я наконец вспоминаю, что Слава ждал меня после работы.

— Спасибо, что встретил, – говорю смущенно, он только усмехается.

— Ты даже ничего против не сказала о том, что твоей матери нет до тебя дела.

Я краснею. Его слова прозвучали так естественно, что мой мозг пропустил их без обдумывания. Я знаю, что должна сейчас встать на защиту мамы, но у меня нет сил кому-то что-то доказывать. Сегодня был очень длинный день, я дико устала, а маме действительно по большому счету на меня плевать. Слава это видит, так к чему устраивать спектакль?

— У нас сложные отношения, – говорю ему. – Я не была желанным ребенком, мать хотела сделать аборт, бабушка не позволила. Ну мама и спихнула меня на нее в итоге. Даже не жила с нами, так, приходила иногда навестить.

— Дерьмово, – комментирует Слава, я усмехаюсь, теребя ремень безопасности.

— Я привыкла. Вначале, конечно, не хватало ее, я понять не могла, почему она меня бросила, почему не приходит. Даже истории сочиняла, почему ее нет, так легче жилось. А потом смирилась. Хорошо, что была бабушка, она заменила мне маму.

— Она умерла?

— Да, я только школу окончила тогда. Дед умер еще раньше. Мама сразу вернулась, квартиру бабушка оставила мне… Мы стали жить вместе, но это как в общаге, типа соседки. Никаких там материнских чувств, раскаяния… Даже не думала, что она будет настаивать на том, чтобы я с ней в Москву поехала.