— А, типа долго и счастливо в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас? – достав подогретую порцию, он ставит вторую. – Разочарую тебя, Регина, вероятность того, что это возможно, стремится к нулю.

— Потому что твои родители развелись? – не выдерживаю я. Славин взгляд затягивает льдом, но я уже не так пугаюсь подобной реакции, как раньше. – Один случай не показатель. У твоих братьев семьи, и они счастливы.

— Это пока, – делает он сочувствующий вид. – Посмотрим, что будет через несколько лет.

— Значит, ты не веришь в любовь, – не спрашиваю, утверждаю я, он только пожимает плечами, закатывая глаза. Мол, ну ты и дурочка, Регина, вообще такое говорить. – Ну а я верю. И хочу заниматься сексом не абы с кем, а с тем, кого люблю.

— Любить ты можешь, кого угодно, а хочешь меня. С этим ничего не поделать.

Развернувшись, он достает вторую порцию, в тишине перекладывает все на тарелки, пока я сижу за столом, кусая губы. Я зла на него, зла за такую циничность и насмехательства, но при этом испытываю жалость.

Если человек не верит в любовь, какая у него жизнь? Вот такая, как у Славы, отстраненная от других, циничная, потребительская. Только мне почему-то кажется, он сам этому не рад. Не нравится ему такая жизнь, только он у себя в душе аргументов не находит, которые бы перевесили в другую сторону.

— Расскажи мне о себе, – прошу я, сама не зная, с чего набравшись смелости. На пару секунд Слава застывает спиной ко мне, потом несет на стол тарелки. Усевшись, равнодушно интересуется:

— Зачем тебе это, Регина?

— Хочется.

Он хмыкает.

— Это не ответ.

— Это ответ. Почему я не могу просто хотеть узнать тебя лучше?

— Чтобы что?

Мы смотрим друг на друга в явном непонимании. Как объяснить человеку, что у меня нет никаких целей, и мне действительно просто хочется, когда он уверен, что у всего должна быть какая-то цель?

— Обычно люди разговаривают друг с другом, – парирую я. – Делятся тем, что происходит в их жизни. Ты же блогер, должен уж знать.

Слава фыркает.

— В блоге я не делюсь ничем важным для меня. По-настоящему важным, я имею в виду. Блог – это жвачка для аудитории, на которой я поднимаюсь вверх, вот и все.

— Так значит все-таки есть что-то, что для тебя по-настоящему важно?

Слава мерит меня долгим взглядом, который я умудряюсь выдержать.

— Хочешь вечер откровений? – спрашивает насмешливо. – Тогда мне нужно что-то взамен.

— Что?

— Я отвечу на три любых вопроса за поцелуй.

Я расширяю глаза, Слава наблюдает за мной, не скрывая веселья.

— Ты все делаешь, чтобы поиметь себе выгоду? – спрашиваю, не касаясь самого условия, от него во рту сразу выделяется слюна, а сердце замирает.

— Так я вроде объяснял, ты плохо слушала. Так делают все. Просто кто-то вуалирует это под высокие чувства, а я предпочитаю говорить, как есть. Ну что, согласна? – я отворачиваюсь, а он продолжает. – Брось, ты ведь и сама этого хочешь, просто не признаешь.

— Я не хочу! – вру я так себе, потому быстро продолжаю. – Хорошо, но сначала ты отвечаешь на мои вопросы, и не увиливаешь, как ты это делаешь обычно, а нормально, развернуто.

Славу данная перспектива не смущает, судя по блеску в его глазах, мысленно он уже перенесся в ту часть, где я выполняю свое условие. Я сжимаю колени, стараясь унять странное томление, появившееся в теле, как только мы заговорили о поцелуе.

Понимаю отлично после всего вышесказанного, что у Славы ко мне ничего, кроме влечения, нет, но все равно такой его интерес льстит. Он красивый парень, сексуальный и, как бы ни пытался казаться козлом, знаю, что в нем много хорошего.

Не стал бы он защищать меня от нападок, если бы действительно ненавидел. Они бы ему только на руку были. А про драку я вообще молчу. И про то, что между нами было, промолчал, не раструбил друзьям.

Ладно, сейчас о другом. У меня три вопроса, и надо подумать, что я хочу узнать.

— Расскажи, почему развелись твои родители и как ты это перенес.

Слава поднимает голову к потолку, усмехаясь. Ну а что он думал, я буду его о погоде спрашивать?