— Идем, – тянет к себе, я непонимающе торможу. – Снимем пару кадров, давно хотел такие сделать.

— Ладно, – захожу за ним, он сует мне в руки телефон, а сам стягивает штаны и футболку, оставаясь в одних боксерах. Пока я в обалдении гуляю взглядом по его телу, не зная, на каком участке остановиться, Слава ложится на кровать, прикрывая область паха углом одеяла.

— Ну, – смотрит на меня. – Пофоткаешь типа утреннее пробуждение? Справишься?

— Да, наверное. Ты только руководи процессом, – добавляю быстро, – я вообще-то не фотограф.

Сначала делаю несколько кадров, шастая вокруг кровати, стараясь смотреть куда угодно, только не на Славу. Это трудно, потому что я должна его фоткать. Это он чувствует себя нормально, находясь перед камерой чуть ли не голым, а я вот нет.

— Сверху еще сфоткай, – велит Слава.

Я неуверенно встаю на кровати над ним, делаю несколько кадров, стараясь не думать о том, что от его взгляда, даже направленного на камеру, у меня снова просыпаются мурашки. Откуда они только вообще взялись в моем организме в таком количестве. Показываю ему кадр, он кивает.

— Еще поближе сними, встань на колени.

Пока я топчусь на матрасе, Слава сам поднимает мою ногу и ставит ее по другую сторону от своего тела, а потом резко тянет меня вниз, вынуждая почти опуститься на него.

— Давай, Регина, скоро в универ ехать.

Давай? Он вообще понимает, что делает? Я фотографирую, стараясь не слишком громко дышать. Удается с трудом. Тело как будто горит, мне хочется свести ноги, а еще сесть на Славу. Я с ума схожу, не иначе.

Руки откровенно трясутся, и Слава не может не замечать этого. Его взгляд уходит с объектива на меня.

— Что? – спрашиваю его, потому что смотрит Слава слишком уж внимательно.

А следом его ладони опускаются мне на бедра и тянут вниз, заставляя сесть. Я охаю, хотя больше это напоминает стон, когда чувствую, что Слава сильно возбужден.

Я не могу оценить степень своей растерянности, потому что мое тело прошибает импульсами, которые сложно сдерживать. Они рвутся наружу стонами, которые я давлю в горле, начиная задыхаться.

— Пусти, – шепчу Славе, но вместо этого он, забрав и откинув телефон в сторону, резко переворачивает меня, оказываясь сверху, прямо между моих ног!

И его стояк упирается так сильно, что я не могу подавить всхлип. Мое тело сходит с ума, как в ту ночь. Я даже не понимаю, что сама выгибаюсь навстречу и трусь об Славу. Только когда он сжимает челюсть, громко выдыхая носом, понимаю, что творю.

— Пусти, – шепчу почти неслышно, хватаясь за его плечи.

— Тебе же нравится, – его взгляд хаотично гуляет по моему лицу. – Ты, блядь, так быстро возбуждаешься, что у меня башню сносит.

Я впервые слышу, чтобы он матерился, хлопаю ресницами в изумлении. Он наклоняется ближе, и я упираюсь ладонями в его плечи, не позволяя. При этом снова выгибаюсь в пояснице и трусь. Ненавижу себя, ненавижу за то, что не могу контролировать это желание. И ненавижу Славу, потому что он ведь…

— Две недели назад ты хотел, чтобы я исчезла из твоей жизни, – выдвигаю контраргумент, напоминая ему, что между нами вражда.

Начатая им, между прочим. Но Слава наклоняется к моей шее, проводит носом вдоль нее вверх и целует за ухом. Я дергаюсь, впиваясь ногтями в его плечи, тело горит.

— Даже не знаю, чего я хочу больше, – шепчет Слава, – придушить тебя или трахнуть.

Наверное, я должна обидеться, но эти слова разносят по телу новую волну возбуждения. Я чувствую, что еще чуть-чуть, и просто не смогу остановиться, мои барьеры рухнут, и я позволю делать этому парню все, что угодно.

Эта мысль внезапно отрезвляет. Я девственница, а его что угодно ограничивается сексом. Уж не знаю, как так вышло, почему я вдруг вызываю у него желание, но мы оба понимаем, что это только секс, после которого все станет хуже. Для меня так точно.

— Я так не могу, Слава, – шепчу, снова и снова подаваясь к нему навстречу. Между ног уже так горячо, что невыносимо. Он трется об меня, и я ощущаю, что еще немного, и меня накроет, как в прошлый раз. – Отпусти меня, пожалуйста.

Наверное, работает то, как жалостливо звучат мои слова. Слава несколько секунд рассматривает мое лицо, а потом, быстро поднявшись, молча уходит из комнаты. Я вскакиваю следом, сжимая ноги, тело в бешенстве, меня трясет, организм требует продолжения, развязки, как в прошлый раз. Сжав кулаки, я убегаю в свою комнату. Навернув несколько кругов, иду во вторую ванную, умываюсь ледяной водой. Молодец, Регина, просто, блин, молодец!