- Скучала, – и Марк врывается в меня. Грубо. Растягивая. Заставляя протяжно стонать ему в рот. Ускоряет темп, вырывая крики наслаждения. Мое тело само подстраивается под него и отвечает на каждый толчок. Я, как камень под руководством опытного мастера, принимаю огранку. Становлюсь дикой по этому сводящемуся меня с ума мужчине. И я тону в нем как в омуте, растворяясь до последней капли в его небесных глазах...
Рано утром Марку позвонил Лев,и сказал:
- Марк Дмитриевич, эта машина, вернее маленький брелок от входной двери, неисправен. Горит значок антипробуксовочной системы и низкий уровень масла.
Нахал! Он даже испытывает ненависть к моей белоснежной малышке, не говоря обо мне! Мужчины договариваются, каким способом все устранить, и водитель отгоняет ее на станцию. Оставляя меня без средства передвижения на ближайшие дни, когда погода бушует, обрушивая нескончаемые хлопья снега, заставляя многих автолюбителей пересесть на общественный транспорт. Марк отвозит меня и забирает вместе со Львом с работы. Опять получаю неизменный прожигающий ненавистный взгляд водителя в мою сторону, на который не собираюсь реагировать. Но моя ранимая душа не может этого обещать,и каждый раз от встречи с ним остаётся неприятный осадок.
Утром в пятницу сразу собираюсь на предстоящий деловой ужин, заранее предупредив об этом Марка. Решаю одеть опять тот злополучный краcный брючный костюм. Почему злополучный? Ведь я не верю во все поверия и суеверия. Значит будет все хорошо. По дороге к редакции вспоминаю, что так и не спросила, что Железняк делал у нас в издательстве и о чем говорил с Аллой Ивановной.
- Так ты что, – обращаюсь к мужчине, – получается тоже наш спонсор, - ухмыляется, – или инвестор? – молчит, - заказчик?
- Допустим..., - многозначительно отвечает и переводит разговор на другую тему.
Уже стоя возле издательства, Марк интересуется в случае чего, с какого места искать мое бренное тело , если вдруг маленький пугливый котенок затеряется в многомиллионном мегаполисе. На что обиженно надуваю губки и хлопаю в недоумении ресницами и говoрю название ресторана. Договариваемся, что сегодня забирать меня не стоит. Доберусь сама на такси и прощаемся. Секретарь Дементьева звонит и предупреждает, что ее руководитель подъедет и заберёт меня из издательства в начале седьмого. Алла Ивановна не унимается всю вторую половину рабочего дня, чем только отвлекает меня от намеченных целей. Сначала она приходила два раза уточнить, ңе забыла ли я о встрече?! Потом заходила, переспрашивала три раза, все ли документы я подготовила?! Затем, чтобы напомнить, что я не могу подвести людей, поверивших в меня, в мои силы. Когда в следующий раз ровно в восемнадцать ноль ноль открывается дверь, впуская шлейф аромата духов, которые за последние пару часов стали настолько мне ненавистными, я не выдерживаю. Вскакиваю с кресла, хватая бежевое пальто и сумку,и выбегаю с кабинета молча, не прощаясь.
Выхожу на улицу и осматриваюсь в поиске машины Дементьева. Он замечает меня раньше и выходит с пассажирского места, становится у задних дверей автомобиля, открывает, предлагая присесть. В салоне сразу в нос бьет приятный аромат роз, и Роман Александрович незамедлительно протягивает руку на переднее сидение:
- Теперь я уверен наверняка, что аллергии у тебя нет, - смеётся и подает буқет цветов.
- Спасибо, но не стоило, – принимаю презент и кладу на колени.
- А это уже мне решать, Ярослава Эдуардовна, – немного серьёзно произносит.
Подъезжаем к ресторану, и у меня буквально падает челюсть. Необычайно красиво и невероятно изысканно. Но когда мы заходим внутрь, от увиденного у меня просто останавливается дыхание, в фойе нас встречают копии античных статуй Нептуна и двух нагих женских фигур. Интерьер поражает воображение: фрески, золото, лепнина, камины, состаренные зеркала, огромная люстра в два этажа и рояль.
- Господи, да это просто Лувр c едой! - возникает мысль об убранстве ресторана, на что Дементьев начинает смеяться.
- Роман Александрoвич, что такое?
- Как что? Твоё сравнение!
- Неужели я сказала это вслух? - в недоумении смотрю на его шикарную улыбку и понимаю, что да.