– Какого ещё человека? Что за загадки, Захар? Почему ты не можешь просто всё рассказать? К чему эти тайны?

– Потому что, если к тебе придут, ты с полной уверенностью сможешь сказать, что ничего не знаешь.

– Кто придёт? Бандиты? – непроизвольно глаза сами расширяется. – Неужели с ними невозможно покончить раз и навсегда?

– Можно. Но это не просто. Обещаю, если сегодня всё закончится хорошо, я расскажу тебе через две недели.

– Почему через две?

Захар обнимает меня, прижимает к себе крепко, чувствую его губы на волосах.

– Потому что так надо, Оль. Просто сделай, как я прошу.

– Ответь хотя бы на один вопрос, – шепчу сипло. – Ты уезжаешь?

– Да, малыш, – также тихо шепчет Захар. – После всего, что было, мне придётся уехать.

– Хорошо, – говорю вслух, а мысленно добавляю, напоминая себе, что не имею права требовать от него ответных чувств. Он чувствует вину, потому что не может ответить на мои чувства. Я всё поняла. Тогда действительно пусть уезжает. На расстоянии его будет легче забыть. Хотя понимаю, что это просто слова.

Захар будет всегда в моём сердце.

Садимся в машину, не произносим по дороге ни одного слова. Тишина давит на уши и на сердце. А когда машина останавливается за углом, не доезжая до больницы. Я понимаю, что пора выходить и прощаться навсегда…Именно так я чувствую. Не две недели, Захар уедет навсегда. Я бы уехала. Сейчас начнётся расследование, будут искать причастных к бойне в доме Циклопа. Уже приходили. Мне медсестра рассказывала, но я была без сознания.

Ему хорошо, он может уехать ,а мне никак. Если бы он позвал, я бы тоже с ним вместе хоть на край света рванула, но он не зовёт. А я не прошу, потому что обещала.

– Прощай, Захар, – стараюсь говорить спокойно.

Я и так слишком много плакала перед ним, пусть хотя бы наша последняя встреча пройдёт без слёз.

– Почему прощай? Я же сказал, через две недели вернусь. Оль, всё будет хорошо.

– Да. Конечно. Я знаю. Теперь точно будет. Ну тогда пока.

– Пока.

Дёргаю ручку и выхожу. На меня наваливается усталость, ноги как ватные. Обхватываю плечи, ёжусь от ночной прохлады. И медленно бреду к больнице.

Шелест шин по асфальту, оповещает меня об отъезде Захара.

Возле здания больницы тихо, будто и не было никакой ночной погони. И всё, что было после, оказалось всего лишь кошмаром. Подхожу к двери, дёргаю за ручку. Уже закрыто. Стучусь.

ДВерь открывают не сразу, на пороге охранник и полицейский.

– Это вы эту беглянку потеряли? – спрашивает полицейский.

– Да. Она. Сама вернулась. А телефон Нины Андреевны, который ты украла?

– Телефон? Какой ещё телефон? – я совершенно не понимаю, о чём они говорят.

Глава 49

(Спустя полгода)

Бумажный пакет с продуктами оттягивает руки, и в который раз ругаю себя за жадность. Ведь опять половину выкину, не съем столько. Но ничего не могу с собой сделать. Стоит только зайти в магазин, я набираю полную корзину.

На улице уже темно, и пока я иду от парковки к подъезду, успеваю пару раз поскользнуться. День сегодня выдался тёплый, а вечером растаявший снег сковало льдом. Поэтому иду аккуратно, оказаться в больнице накануне Нового года совсем не хочется. Мне и так этой больницы хватило за последние полгода.

Поправляю пакет, чтобы он не давил на мой округлившийся живот. Малыш у меня спокойный, как и его папа. Настоящий мужчина растёт. Мне хочется так думать. Представлять, какой он будет. Мне, конечно, хочется, чтобы он был похож на Захара и внешне, и характером. Чтобы он был живым напоминанием о самом лучшем мужчине на свете.

Когда я узнала о беременности, долго не могла поверить, что судьба подарила мне такой замечательный подарок. И хоть врачи в один голос убеждали меня избавиться от плода. Слишком много стресса, слишком много лекарств, которые могли повлиять на здоровье малыша и его жизнеспособность. Я не смогла пойти на это. Каким бы он ни был, я готова его любить любым.

И в этой схватке я тоже выиграла. Все опасения оказались всего лишь опасениями. Последнее УЗИ показало, что у меня растёт самый нормальный мальчик. Хорошо набирает в весе, двигается активно и иногда икает. Подхожу к двери подъезда и пока роюсь в кармане пальто, мерещится, что сзади раздаётся хруст льда. Оборачиваюсь – никого.