– Знаю.

Я жду, озвучит ли Князь его имя или всё же оставит разбираться и выяснять мне всё самому. Он ведь по идее ничего не должен. Наша дружба давно закончилась.

– Я не должен тебе говорить, но он попутал берега и может сдать нас всех своим поведением. Поэтому услуга за услугу. Уберёшь его, скажу имя.

И хоть я понимаю, что всё правильно. По понятиям. Зуб за зуб, услуга за услугу. Всё равно неприятно осознавать, что Князь уже заведомо знал всё. И людей дал не просто так.

– Хорошо. Мне в любом случае надо от него избавиться. Я так понимаю, Олю он в покое не оставит.

– Правильно понимаешь.

– Так кто он?

– Полковник Карасёв.

– Вот же крыса, – вырывается у меня.

Этот урод был непосредственным начальником Стаса. То есть специально натравил на Стаса тех уродов, которые избили его.

– Крыса? Нет, Захар, он не крыса. Он просто зажравшийся мент, которому всегда мало.

– Я понял тебя, Артём. Спасибо ещё раз, что помог. Завтра возьмусь за него.

– Хорошо.

Звонок обрывается.

Как всегда, отключился, не прощаясь.

А я вновь закуриваю и думаю, как же мне достать Карасёва. Чтобы это было правдоподобно и не очень кроваво. Взять на себя ответственность за смерть человека не самое приятное решение, но ради Олиного спокойствия я готов и на это.

Идти на Карасёва в лобовую я не хочу. Надо придумать что-то хитрое, чтобы отвести от себя подозрение. Есть вариант, у Деда спросить или у Стаса про их знакомых , которые за деньги с радостью возьмутся за это дело. Главное, чтобы не залёг на дно, как Жора и Ксюша.

Затягиваюсь, выпускаю дым в приоткрытое окно. На улице уже прохладнее. До утра ещё четыре часа.

В памяти снова всплывает тело Женьки, и три красных пятна груди.

Он ведь приходил ко мне советоваться перед тем, как влезть в это дело. Рассказал всю схему, как можно быстро баблишко срубить, как он говорил.

Он действительно хотел большой для Оли. Хотел счастливую семью, детей. Всегда об этом говорил. А я завидовал его любви и жене. Каждый раз ругал себя, что не боролся за Олю с самого начала, а уступил её другу.

Мне надо было отговорить его. Объяснить, чем это может закончиться. Но я тогда просто отказался и промолчал.

И в том, что случилось определённо есть моя вина.

Как оказалось, я был хреновым другом, который тайно заглядывался на чужую жену и мечтал, что они когда-нибудь разойдутся. А самое паршивое, что я был даже рад, когда Женька попался на измене. Знала бы Оля мои мысли, скорее всего, не простила бы меня. А мне теперь с этим чувством вины жить всю оставшуюся жизнь. Особенно когда смотрю на Олю, перед глазами сразу Женька. Как он возбуждённо рассказывает про то, как он акции на Олю оформил.

На телефон приходит сообщение. Экран загорается.

“Я нашёл её”, – пишет Дед.

И я понимаю, о ком речь сразу.

Отличная новость.

“А лысый?” – пишу в ответ.

“Его нет. Следил весь день, она одна заходила и выходила”.

“Пиши адрес. Завтра еду за ней”.

Главное – её прижать, а вслед за ней и лысый подтянется, если она ему дорога.

Глава 46

(Оля)

После нашего разговора с Захаром проходит три дня. Каждый день он забегает на пару минут днём. Спрашивает, как моё самочувствие, и опять сбегает. На мои вопросы отвечает общими фразами. Но невооружённым взглядом видно, что он сильно устаёт. Ещё и этот след от верёвки на его шее постоянно напоминает мне о том ужасе, который пришлось пережить.

Что он скрывает?

Эта мысль не даёт мне по ночам покоя.

И куда исчезло то понимание, которое было в лесном домике? Он будто держит со мной дистанцию. А я чувствую себя виноватой. Ведь это я его втянула во всю эту историю. Если бы не я, он бы не лишился одной из кофеен.

Снова беру телефон, весь вечер думаю, чтобы ему написать. Но всё кажется пошлым, не тем. Слова никак не подбираются, словно ускользают. Мне так много хочется ему сказать.

Опять набираю текст СМС в этот раз самый банальный: “Привет. Чем занимаешься?”

Вижу, что прочитано, но ответа пока нет. И даже не светится, что он набирает текст. Неужели проигнорирует?

Проходит минута, пять, десять. Ответа так и нет. И хоть понимаю, что он ничем мне не обязан в груди очень больно. И эта боль намного острее, чем физическая от ранения.