Честно говоря, моя дочь всегда была довольно-таки покладистой и послушной. Сейчас же она открыто бунтовала — и это вызвало у меня некоторое беспокойство. Не потому, что я хотела её подчинения перед этой гадиной, а потому что она могла пострадать.

Хотя плохое поведение Дианы играло нам на руку… как же тяжело на это отправлять собственного ребёнка!

— Послушай! — голос Мараны сделался вкрадчивым, но она едва держала себя в руках. — Кушать надо, чтобы расти. Тебе предстоит стать прекрасной леди-драконницей, которая разобьёт не одно драконье сердце.

— Я не хочу! — бросила Диана, продолжая дерзко разглядывать мою соперницу.

Наконец руки Мараны сжались в кулаки, и она процедила сквозь зубы:

— Давай ты не будешь устраивать сцен! Веди себя, как положено аристократке, или я займусь твоим воспитанием!

— А я не буду воспитываться! — выкрикнула Диана. — Не буду! Пусть меня мама воспитывает! Больше мне никто не нужен!

С этими словами Диана соскочила со стула и убежала.

— Остановись! — крикнула Марана ей вслед. — Немедленно вернись на место!

Но от Дианы и след простыл.

И тогда драконница негромко выругалась и метнула на меня взгляд, полный ярости.

— Это всё ты! — прошипела она, вставая из-за стола и направляясь ко мне. — Это ты устраиваешь тут балаган! Долго ты с ней репетировала эту сцену, а?!

Она подбежала и попыталась меня ударить, но я ловко увернулась. Марана едва не упала, промахнувшись, а после зарычала — зрачки начали видоизменяться.

Я бросила ей презрительно:

— Хватит махать руками! Моя дочь тоже человек, и у неё тоже есть чувства. А она злится по вполне естественной причине. У неё отняли жизнь, в которой она была счастлива. Отняли положение у матери. Поселили в доме чужую женщину, которая пытается её подкупить. Причём здесь влияние? Она и сама выбирает, как ей реагировать на такие перемены.

— Замолчи! — прошипела Марана. — Диана — очень послушный ребёнок. Она не стала бы себя так вести со мной. Мы много лет провели вместе!

— Со мной она провела ещё больше лет, — бросила я дерзко. — Так что оставьте мою дочь в покое!

С этими словами я тоже развернулась и ушла. На что Марана заорала пуще прежнего:

— Вернись! Ты-то должна меня слушаться!

Я лишь презрительно фыркнула и свернула в другой коридор. Крики вскоре остались позади.

Я понимала, что эта драконница — жестокая и беспринципная — может устроить мне что угодно за подобную выходку. Но я должна была вмешаться. Должна была поставить её на место! Хоть раз.

Побежала к Диане в комнату. Тихонько вошла.

Она плакала. Мне стало так больно, защемило сердце. Я бросилась к ней, обнимала, целовала.

— Доченька, только не плачь… Не нужно с ней ссориться. Прошу, ты себе нервы испортишь.

— Я ненавижу её, — шептала Диана. — Ненавижу всей душой. Она действительно думает, что меня можно запугать или подкупить???

— Да, Марана именно так и думает, — вздохнула я. — Она же судит по своей собственной испорченности. Но ты не должна с ней ссориться. Побереги себя!

— Нет уж, — сказала дочь вдруг. Слёзы на её лице быстро высохли. — А я буду бороться. Как и ты, мама!

Я смотрела в лицо моей юной воительницы и понимала. Как сильно она выросла. Как она умна и решительна. Просто загляденье…

Но дети не должны страдать. Не должны!

Мне так хотелось оградить её от этой войны. Но это было невозможно. Иначе она навсегда останется здесь.

— Держи себя в руках… Прошу тебя, — прошептала я, чувствуя отчаянное бессилие.

Мы ещё долго сидели, обнявшись. Я пыталась успокоить её — а заодно и себя. Вскоре Диана просто уснула, и я тихо вышла из комнаты, оставив её отдыхать.

Аран вернулся вечером. Вошёл в холл злой, как никогда. А я как раз спешила на кухню. К сожалению, он меня увидел. Быстро бросил:

— Воду для ног и чего-то горячительного!

Как обычной служанке.

Поспешно скрылся в кабинете, и мне пришлось выполнить это поручение. Сама я, конечно, не пошла — отправила другую прислужницу. Но через мгновение бывший меня вызвал. Мол, только я должна это принести, таков его приказ. Я заскрежетала зубами от злости, но пошла. Выбора у меня не было.

Принесла ему воды и графин с напитком, налила в стакан, поставила на стол и отошла в сторону.

— Сядь! — бросил он.

Мне пришлось присесть. Я была напряжена, как струна.

— Может, ты всё-таки пойдёшь навстречу? — произнёс он на выдохе, не глядя мне в глаза.

Я скривилась.

— Если это то, о чём вы хотели поговорить, господин, то вынуждена сообщить, что моё мнение ничуть не поменялось.

— Тогда убирайся! — заорал он вдруг, заставив меня вздрогнуть.

Этот резкий переход от усталости к ярости был очень красноречивым. Аран был на взводе. Я не заставила себя ждать и поспешно выскочила из кабинета.

А через пару минут туда впорхнула Марана. Я поняла — она будет жаловаться на меня.