Только Ваську это не смутило. Отпустив ногу, она показала одногруппникам известный жест, выставив средние пальцы, и мило улыбнулась. Парни скривились, отвернулись, кое-кто даже сплюнул от досады, но с Роговой связываться никто не захотел.

— Ты неисправима, — покачала головой я.

— И вот даже не собираюсь меняться, — заверила Васька, собирая свои ярко-рыжие кудри в небрежный пучок. — Забирай давай свою сумку и пошевеливайся, а то я состарюсь скорее, чем мы дойдем до «Чоко-локо».

— Голодная женщина — страшная женщина, особенно если она ты, — заметила я, догоняя подругу на выходе из зала.

— Смейся, смейся, Ритка, а я, между прочим, уже вторую неделю на диете перед выпускным экзаменом. Если Хорек мне опять посмеет сказать, что у меня слишком толстая задница для танцев, то я за себя не ручаюсь.

— Хорек это каждой второй талдычит, — отмахнулась я. — Забей.

— Тебе не понять, Ритка. К твоей фигуре ни один препод за все годы учебы претензий не имел, — сказала Васька. — Прямо куколка ведь, а жрешь за десятерых.

— Зависть — плохое чувство, — хмыкнула я.

— Да я скоро завою и проглочу холодильник, — скуксилась Васька. — Целиком. Мне котлеты уже третью ночь подряд снятся!

— Так, может, не пойдем в «Чоко»? — предложила я. — Лучше в столовку? Там хоть ароматы выпечки соблазнять не будут.

— И не кофе, а настоящие помои, — поморщилась подруга. — Нет уж, я сильная, я выдержу. К тому же без кофе я на танцах нашего «синего чулка» Морковиной просто усну и дам позорного храпака. Она мне это припомнит на экзаменах.

— Ну ладно, как скажешь, — не стала спорить я.

На улице ярко светило солнышко, пели птички и было по-летнему хорошо. Я не отказала себе в удовольствии закрыть глаза и подставить лицо под лучики.

Эх, а жизнь прекрасна!

Несмотря на то, что ипотека не выплачена, мама что-то хандрит, через неделю экзамены, получение диплома, а работу я так еще и не нашла…

— Селезнева, харе мечтать, — гаркнула мне в ухо Васька и схватила за руку. — Хочешь, чтобы вместо салата я тебя сожрала?

Она потащила меня по площади в сторону Институтской улицы, до нашей любимой кафешки было два квартала.

— Рита! Можно тебя на минутку? — окликнул нас Сашка Велесов — одногруппник.

Васька даже не скривилась, что противоречило ее обычному выражению лица.

— Только быстрее, лады?

— Чего хотел? — Мою приветливость как ветром сдуло, стоило только подойти к парню.

— Рит, у меня с Лебедевой ничего нет — так, дурачились просто, — сразу начал с оправданий он. — Перестань меня игнорировать.

— А ты перестань лапшу на уши мне вешать, ладно? — Моим голосом можно было колоть лед. Я и сама не ожидала, что так могу. — Кристина уже всем рассказала, как ты неутомим в постели. Удачи вам в интиме.

Велесов изменился в лице.

— Вот если бы ты мне давала, так не пришлось бы брать на стороне!

Оплеуха получилась звонкой. Несколько студентов даже остановились, чтобы поглазеть на наши разборки.

— И хорошо, что я не совершила такую глупость, — поджала губы я.

— Рит, прости меня, ерунду сморозил, — заныл Сашка, держась за щеку. — Я же тебя…

— Не звони мне больше. И не подходи.

Я вернулась к Ваське, не оборачиваясь на уже бывшего парня.

— Что это сейчас было? — выпучила глаза подруга.

— Точка в отношениях. Или больше похожа на запятую?

Времени до следующего занятия было не так много, поэтому мы спешили. Нужно было успеть поесть, вернуться в универ и переодеться. Морковкина любила нагружать до седьмого пота.

— Мне показалось или ты только что бросила нашего красавчика? — склонила голову набок Васька.

— Спасибо Лебедевой, хоть глаза мне раскрыла на его кобелиную натуру, а то я губу раскатала, что особенная какая, раз он так красиво ухаживает. На самом деле просто в трусики хотел залезть. Первым быть.

— Все они такие, — пожала плечами подруга. — Только кто-то скрывается и лажает, а кто-то выступает в открытую.

— Мне такое не подходит, я хочу быть с парнем, для которого буду любимой, единственной и неповторимой.

— Ты прямо наивная ромашка, Ритка, — рассмеялась Вася. — Мужики полигамны, а принцев не существует.

— Просто они нам еще не встречались, — подмигнула я подруге. — Вот увидишь, моя большая и светлая только впереди.