Грач не унимался, продолжал звонить. Будто бы один телефонный разговор мог что-то изменить в его предательстве! Что Дима мог сказать мне такого, что я не рассмотрела уже в его глазах? Он женат, и точка.

У меня был твердый принцип по жизни: я не встречалась с несвободными мужчинами. А теперь, благодаря Грачу, я чувствовала себя грязной, нашу связь запретной, а ребенка…

Определенно, мне все равно не избежать этого сложного разговора, но он состоится позже. Тогда, когда я опущу между нами крепкую стену, чтобы ничего не задело, не пробилось, не причинило боль. Не сейчас.

Поэтому я смалодушничала и внесла номер Грача в черный список. Телефон затих, а на душе у меня стало только гаже.

— Остановите здесь, пожалуйста, — попросила я мужчину, когда мы подъехали к элитному жилому комплексу, где у меня была квартира.

— Вы здесь живете? — отчего-то удивился Гамлет.

— Чаще пропадаю на работе, но да.

— Так, выходит, мы с вами почти что соседи, — улыбнулся мужчина, заезжая на территорию. Охранник на посту пропустил его машину без проблем, значит, номера уже были вбиты в личную базу жильцов. — Я недавно переехал.

— Какое любопытное совпадение, — протянула я.

Здесь было пять домов, так что в каком бы Гамлет ни жил, а соседями мы считались чисто номинальными, но все же. Не любила я таких случайностей, они меня настораживали.

— Ну я пойду. Спасибо за помощь, и еще раз простите за то, что едва не убила, — проговорила я перед тем, как выйти из машины.

— Маргарита, постойте, — послышалось от мужчины.

Гамлет обогнул внедорожник и передал мне визитку.

— Обращайтесь, если что, — сказал он. — Конечно, лучше, если не понадобится. Ну или хотя бы позвоните, вдруг что-то по-соседски нужно будет.

«Мартиросян Гамлет Вагенович — нейрохирург частной клиники «Хэлинг» — гласила визитка.

— Хм-м… Благодарю, — немного растерянно ответила я.

Нейрохирург не тот знакомый, чьими услугами захочешь вдруг воспользоваться между прочим, но Гамлет так прожигал меня цепким взглядом своих темно-карих глаз, что нельзя было отказаться. Он был уже немолодым, но довольно импозантным мужчиной. И явно проявил ко мне интерес. Только мне сейчас новые отношения, знакомства или даже интрижки как двойная удавка.

Спасибо, не требуется.

— До свидания, Маргарита, — сказал Гамлет и вдруг поцеловал мою руку, отчего я еще сильнее опешила. — Будьте аккуратнее на дороге.

— Определенно буду, спасибо.

Я ушла в сторону своего дома, больше не обернувшись, а возле подъезда столкнулась с мужчиной из прошлого.

— Уже новый появился? — усмехнулся Глеб. — Ты их коллекционируешь, что ли?

Вишневский был последним человеком на земле, которого мне сейчас хотелось видеть.

— Разве моя личная жизнь хоть каким-то образом тебя касается? — прищурилась я.

— Я не потерплю, чтобы мать моего сына была гулящей девкой!

— Обязательно ей об этом сообщи, — твердо сказала я и попыталась его обойти, но Глеб заступил дорогу. — Дай пройти.

— Ты издеваешься надо мной, Селезнева? — прошипел он.

— Наверное, мне придется открыть тебе страшный секрет, Вишневский, — понизила голос до таинственного шепота я. — Для того чтобы издеваться или в другой форме как-то проявить свой интерес к твоей царской особе, нужно о тебе думать. А я давно дурного в голову не беру.

Я вскинула голову и вновь предприняла попытку обогнуть мужчину по дуге.

— Ну ты и су…

Раньше я с замиранием сердца относилась к каждому его слову, а теперь всем понятная характеристика даже польстила, как комплимент. Значит, эти годы, пока я делала себя сама, не прошли зря.

— Что-что? — Я остановилась и впилась в бывшего взглядом. — Повтори, пожалуйста, я не расслышала.

Губы Глеба побелели и превратились в одну тонкую линию, так сильно он сцепил челюсти.

— Все привыкнуть не могу к твоим изменениям, — наконец выдавил Вишневский из себя.

— Все течет, все меняется, — развела руками я. — Время не стоит на месте. Ты пришел сюда, чтобы поднять философские темы? Я могу дать ссылки на несколько ютуб-каналов, просветишься.

Вместо ответа он схватил меня за предплечья и стиснул пальцы, отчего я почувствовала вполне реальную физическую боль в противовес той эмоциональной, что терзала невидимым палачом.