Я поджала губы. Сложно было принять, что в этом Глеб оказался прав. Наш разговор был явно не для чужих ушей. Поэтому пришлось проглотить свое неприятие этого мужчины и провести его в свой кабинет.

Акулов, что встретился нам по дороге, лишних вопросов задавать не стал, но я видела: он срисовал Вишневского чисто профессиональным взглядом. У Сергея было военное прошлое — меня особо не интересовали подробности, что да как, — и привычки оттуда остались.

— Мы одни, как ты и просил, — повернулась я к Глебу, едва мы переступили порог кабинета. — Говори, что хотел?

— Нет, гостеприимной хозяйки из тебя не выйдет, — насмешливо протянул бывший, а потом сам подошел к бару и плеснул себе коньяку. — Ладно, я не гордый, сам за собой поухаживаю.

Я стиснула зубы и присела в кресло, от греха подальше, как говорится. Поухаживать за Глебом хотелось лишь в одном случае: если получится добавить в его стакан яд.

Вишневский вел себя в моем кабинете словно хозяин, всячески демонстрируя мне это: своим поведением, мимикой, тоном голоса. Он явно пытался вывести меня из себя, отчего я вдруг, наоборот, успокоилась, точно дзен познала. Наверное, сработало упрямство, давать бывшему хоть малейший повод для злой радости я точно не собиралась.

Мое терпеливое молчание подтолкнуло Глеба к действию. Как только я перестала суетиться, он вновь сделал ход.

— Я хочу видеться с сыном, — сказал Вишневский.

— Это исключено.

— А разве ты можешь мне запретить? — усмехнулся он.

— По закону…

— Рит, — покачал головой Глеб, — ты как была наивной мышкой, так ею и осталась. Какой тупень сейчас живет по закону?

— Ты не имеешь на него никаких прав. Отец Богдана — Александр, — процедила я.

— Тест ДНК не так сложно сделать, знаешь? — подначивал он меня.

— Без моего на то разрешения — нет.

— Ритка, — вдруг расхохотался Глеб. — Ты правда осталась такой правильной или просто знаешь, что это меня в тебе заводит? Впрочем, меня в тебе всегда все заводило…

Он как-то слишком быстро оказался возле меня, завис мрачной глыбой и шумно задышал, словно после пробежки. Правда, я очень хорошо знала, что такое дыхание у бывшего появляется не после физических нагрузок, а как прелюдия к…

— Тронешь меня, и я оторву тебе то, что так не вовремя мне обрадовалось, — с мрачным спокойствием пообещала я.

— И оставишь нас без удовольствия?

— Ну свое-то я точно таким образом получу, а трофей заспиртую и поставлю на полочку в назидание врагам.

— Ты умом тронулась, — выдал он, но все же отступил. Я и не сомневалась, что между мной и мужским достоинством Глеб выберет последнее. — Но и это меня заводит. Я очень хочу проверить, такая ли ты сладкая на вкус, как мне запомнилось.

Я поморщилась.

— Могу предложить хорошего психолога. У тебя странные наклонности, в курсе?

— Эти желания просыпаются у меня только рядом с тобой, Мышка, — подмигнул он.

— Повезло мне, — фыркнула я. — Особенно что научилась снимать лапшу с ушей. Хватит, Глеб, твои штучки на меня больше не действуют.

— Нет? Мы это еще сможем проверить, поверь мне, но первым делом ты пустишь меня в жизнь сына. Потом уже, раз ты опять строишь из себя недотрогу, в свою постель.

— Этого не будет.

— Рит, не зли меня, — свел брови к переносице Глеб. — Я могу не только доказать отцовство, но и забрать мальца себе.

Мое сердце екнуло.

— Не можешь, — уверенно ответила я бывшему.

Господи, кто бы знал, сколько сил у меня отняло не показать истинных чувств!

— Проверим? — склонил голову набок Вишневский.

Он вел себя слишком дерзко, и это наталкивало меня на мысли, что не зря. Значит, не блефовал, а действительно был уверен, что сможет привести угрозы в действие.

— Зачем тебе мой сын, Глеб? Столько лет ты о нем даже не вспоминал, не искал нас, а тут на тебе… решил вернуться в нашу жизнь. — Оказалось, мне очень сложно отыскать в себе резервы к разговору с бывшим, но я старалась. Не ради себя, ради Богдана. Мне нужно было по максимуму разузнать о планах Вишневского, а потом уже решать, как буду действовать. — У тебя проблемы с супругой?

— Абсолютно никаких, — закатил глаза Глеб. — Кроме того, что эта курица так и не смогла родить мне сына. Три девки, три, Рита!

— Поздравляю, — сухо кивнула я. — Ты теперь многодетный отец.