— Это не истерика, а правда. Глаза колет, да?
— Меня не было всего две недели. Что-то ты слишком борзой стала. Может, действительно подсуетилась и нашла себе кого?
— Ты меня не слышишь. — У меня дрожало все внутри, словно по живому рвалось. — Наверное, между нами что-то разладилось и нужно это прекратить.
Глеб побагровел. В туалет зашла какая-то девушка.
— Занято! — рявкнул на нее он, отчего та тут же ретировалась обратно. — Учти, Маргарита, уйдешь — и обратно не приму.
— Хорошо.
Я не из клуба бежала, а от Глеба. Только ощущение было, словно по битому стеклу. В квартиру даже возвращаться не стала, ноги сами принесли меня… к маме.
— Рита? Что-то случилось? — испугалась она, как только открыла.
— Ты была права, — всхлипнула я. — У меня с Глебом как-то не сложилось. Радуйся.
Я проскочила в квартиру, хотела шмыгнуть в свою комнату и поплакать всласть, но мама утянула на кухню.
— Садись и рассказывай, — строго приказала она. — А я пока чай заварю.
Три кружки горячего ароматного напитка с мелиссой приговорила, пока выложила все. Мама не перебивала. И когда я закончила изливать душу, не спешила выносить вердикт.
— И почему ты молчишь? — недоумевала я. — Где коронное «я же говорила»?!
— Ответь мне только на один вопрос, Рита.
— Ла-а-адно…
— Ты его любишь?
— Да, — нахмурилась я. — Но при чем здесь…
— Тогда не стоит рубить с плеча. В любых отношениях есть трудности, — сказала она.
— Что?! — Я едва со стула не свалилась. — Он же тебе не нравился!
Она вдруг отвела взгляд.
— Но, может, с ним ты будешь счастлива?
И только теперь я заметила, что мама была непривычно бледной, какой-то уставшей, поблекшей, что ли… Еще и похудела.
— Мам, у тебя все в порядке? Ты плохо себя чувствуешь?
— Все в порядке, дочка, — погладила меня по руке она. — Только о тебе переживаю, чтобы ты была пристроена, защищена и счастлива. Может, твой этот Глеб и не такой плохой вариант? А ссоры — они у каждого бывают. Ну запрещает он тебе работать… Так, может, и не так плохо это? Или хочешь, как я, на трех пахать?
О том, что танцы для меня закрылись, я не рассказала… Зато мы поговорили о многом другом, оторваться друг от друга не могли, словно вернулись вдруг в то время, когда между нами была ниточка крепкой родственной связи.
Эта ночь была бессонной, но принесла больше заряда энергии, чем мог бы любой другой отдых. А наутро сюда заявился Глеб.
— Прости, Мышка. Я был не прав, — сказал он, протягивая мне огромный букет алых роз. — Возвращайся, а?
— Ты меня ударил, Глеб…
— Этого больше не повторится, — горячо заверил мужчина. — Я сам не ожидал. Пойдем, а? Не могу без твоего взгляда, только ты на меня так смотришь.
— Как?
— Как на бога…
— Я чувствую себя побочной веткой твоей жизни, это больно, Глеб.
— Хочешь познакомиться с моими друзьями? — спросил мужчина. — Ладно. Я даже с Катей тебя познакомлю, веришь?
— Глеб, я… — Обернулась на маму, та кивнула, словно одобряла. — Хорошо…
Я вернулась в квартиру Глеба. Буквально на следующий день он познакомил меня с друзьями. Среди них был и Влад — тот блондин, которого мне уже доводилось видеть в «Блэк Рум». Он вел себя прилично, но я нет-нет и ловила на себе какие-то загадочные взгляды.
От работы официанткой пришлось отказаться. Я тоже училась идти на компромиссы.
Насчет дочери Глеб обещанное выполнять не торопился.
— Погоди, Мышка. Вот переедем с Кэт, тогда и…
— Когда, Глеб? — теряла терпение я.
— К январю.
И я принялась готовиться к знакомству с важной частичкой любимого. Обстоятельно. Словно от маленькой девочки зависела моя жизнь. Подарков накупила, одежды…
— Глеб, а давай елку поставим? — ближе к празднику попросила я. — Катя приедет, вот радость ребенку будет!
— Катя не приедет, Мышка, — сказал мужчина. — Но елку все равно поставим. Раз ты хочешь.
— Как не приедет? Но…
— Заболела она, ветрянка. Не могу я ее тащить сюда. Ты же понимаешь?
— А Новый год? — едва ли не до слез расстроилась я. — А подарки?
— Ну отложим, что ж так за условности эти цепляться? — поморщился он.