— Тебя ждала. Моя же жизнь теперь только в этом и заключается, правда?

— Тьфу! Напугала, дура.

Он разулся, небрежно сбросил куртку и прошел в комнату.

— Ты не ответил, — не отступала я, следуя за ним.

— Мне тебя хватает, — буркнул Глеб. — Решила мне мозг вынести? Это что-то новое.

— Если я тебе надоела, если слишком проблемная, то зачем ты вообще со мной? Зачем это все? Я уйду и…

Мужчина больно схватил меня за плечи.

— Уже нашла себе кого-то? — прошипел он. — Учти, я своим не привык делиться.

— Что за бред?! — выпучила глаза я.

— Нет, значит, никого? Тогда что? Чем недовольна? Я тебе мало денег даю?

— Да мне не деньги нужны, а ты сам! Неужели не понимаешь? — взбрыкнула я, но Глеб не отпустил. — Я же люблю тебя, а ты…

— Вот и люби меня, Мышка, — вдруг заявил он, покрывая мою шею жалящими поцелуями. — Я твой царь и бог, правда? Ты на меня так смотришь, что крышу рвет. Я уже стал зависим от твоей любви, моя чистая девочка…

— Глеб, погоди… — попыталась уклониться от его ласк. — Глеб!

Но кто бы меня послушал…

Если Глеб чего-то хотел, то он этого обязательно добивался. Остаток ночи мы не спали. Мирились.

Это была наша первая ссора, но не последняя. Эти отношения оказались сродни американским горкам: то взлет, то резкое падение. Чем сильнее разгорался скандал, тем жарче мы мирились после. С каждым прожитым вместе с Глебом днем я теряла себя, растворялась в нем. Но самым страшным было то, что мне это даже нравилось…

Каждые две-три недели любимый уезжал на такой же срок, а то и на месяц. Я приноровилась к его графику, хоть и жутко скучала. Моя жизнь в отсутствие танцев стала бессмысленной. А в периоды без Глеба так и вовсе серой.

В октябре Васнецов объявил лечение завершенным.

— Спасибо, Роман А…

— Можно просто Роман, Рита, мы с тобой почти сроднились уже, — отмахнулся врач. — Ну, не кашляй, Селезнева, и больше не попадай в мои руки. Хотя если когда-нибудь пригласишь по старой памяти на чашечку кофе, не откажусь.

Мы еще немного посмеялись и тепло распрощались. Из клиники я летела, словно за спиной крылья выросли. А когда на глаза попалось объявление о наборе официанток, то без сомнений пошла по указанному адресу. Я собиралась возобновить тренировки и, конечно же, выйти на работу. Пока любую, куда возьмут, а позже постараюсь вернуться в профессию. Пусть Глеб был против, но дома я просто задыхалась…

— Опыт работы есть? — спросил меня высокий блондин — менеджер клуба «Блэк Рум».

— Как-то подрабатывала летом. Без оформления.

— Ну не знаю, — нахмурился мужчина. — У нас приличное заведение, уважаемые клиенты… Потянешь ли?

— Так ведь мы этого и не узнаем, правда? Если я не попробую, — улыбнулась я. Пришлось включать актрису, хотя пренебрежение менеджера обидно било по моему эго.

Он еще немного помялся, покрутил носом, а потом согласился.

— Фактурная ты девка, ладно. Возьму под свою ответственность. Но если напортачишь, то выгоню взашей и три шкуры спущу, без обид.

— Не напортачу.

— Сегодня выйти сможешь? Машка подвела меня, ногу сломала, кобыла неуклюжая, а мне теперь хоть самому напитки разноси.

— Выйду, Антон Маркович, — кивнула я. — Не беспокойтесь.

— Можно просто Антон, я тебя всего на восемь годков старше, не такой уж и старик. Может, на брудершафт хлебнем? — подмигнул мужчина. — Ладно, не перед сменой. Чтобы через четыре часа была здесь. Улыбчивая и при марафете. Униформу я выдам.

— Все будет в порядке, — пообещала я и помчалась домой.

Глеб опять был в отъезде и обещал вернуться только к выходным. А значит, у меня оставалось три дня, чтобы влиться в новый коллектив, закрепиться там, доказать собственную полезность и потом убедить любимого, что мне эта работа нужна. Не для денег, нет, а как виток в самостоятельности. Хозяйство вести я научилась идеально, только вот с квартирой и сковородками не поговоришь, когда Глеб уезжал, а мне нужно было общение.

Официантка в ночном клубе — так себе старт, но все среди людей и есть мотивация двигаться дальше.

— А ты шустрая, девочка Рита, — похвалил меня Антон, когда вечерняя смена была в самом разгаре. От каблуков немного ныла поясница, но улыбка не сходила с моих губ, как приклеилась.

— Спасибо.