— Серьёзно, рука поднимется? — притворно ужасаюсь, но сам всё никак не могу оторвать взгляда от её губ.

— Поднимется, Поляков, ещё как! Честное слово — убью и не пожалею!

Надоело слушать. Я и так всё утро и все выходные был на взводе: грёбаные Калугины со своими ультиматумами, Вари рядом нет, да ещё отец давит со своим «отступись»… Талия девушки идеально вписывается в мой обхват — как всегда, в общем; она успевает только изумлённо выдохнуть для того, чтобы тут же задохнуться от поцелуя, которым я пытался наверстать упущенное за последнюю неделю. Естественно, теперь одного поцелуя мне было мало, но это может подождать и до вечера.

— Ну ладно, может, и не убью. — Варя пытается отдышаться. — Но покалечу точно.

— Да можешь расслабиться, детка, — ухмыляюсь, снова отбирая её кислород. — Отныне ты только моя, и никто другой на тебя не претендует.

Она резко отстраняется и недоверчиво рассматривает моё лицо.

— Ты ведь говоришь это не для того, чтобы меня успокоить?

— Не-а, — пытаюсь перетянуть её к себе на колени, но чёртова машина практически не даёт возможностей для манёвров. — Досиживай свои две пары, и я заберу тебя домой.

Варя взвизгивает, кинувшись мне на шею, и я снова угараю, но теперь по-доброму: она всё же моя жизнь, так что к ней у меня другое отношение. Через десять минут девушка возвращается в универ, а я еду домой, впервые за несколько дней позволяя себе расслабленно выдохнуть и потерять бдительность. Всё-таки нервное напряжение — то ещё гадство: прошла неделя, а я уже смахиваю на труп. Матери дома нет — и слава Богу — и я иду прямиком к себе; такой привычный бардак в комнате сегодня вызывал конкретное отвращение, и я вспоминаю, как уговаривал Варю переехать в мою комнату.

В таком свинарнике она жить точно не согласится.

Усмехаюсь, скидываю пиджак и — не верю, что я это делаю… — принимаюсь сгребать все вещи в одну кучу. Через полчаса приходит осознание, что одному мне в этом «Форт Боярде» можно только сдохнуть, так что я зову на помощь тётю Валю. Она даже не пытается скрыть своего восторга и какого-то маниакального усердия, сгребая мои старые ненужные шмотки в мусорные пакеты. Два часа мы угрохали на то, чтобы привести в порядок тридцать квадратных метров — и это не считая ванной, но туда я бы её не пустил: мало ли, чего она там найти может… Пока она отправляла мешки на помойку, я пытался в режиме форсажа навести порядок в ванной; аплодирую себе за то, что не пустил сюда тётю Валю — и не дай Бог Варю — потому что использованная резина попадалась в самых неожиданных местах.

Чёрт знает, как я мог её там оставить — дебил, не иначе.

В общем, к тому времени, как Варя позвонила и сказала, что будет ждать меня в парке напротив, у меня уже была жопа в мыле — зато чисто в комнате. Я знаю, что сейчас нас ждёт серьёзный разговор, но я не могу больше спать отдельно от неё или постоянно прыгать по комнатам.

Подъезжаю к парку, замечаю девушку и сигналю ей.

— Подвезти тебя, красотка? — вопросительно выгибаю бровь.

Варя фыркает и складывает руки на груди.

— Плохая идея. Мой парень такой ревнивый, что, боюсь, тебя завтра даже кинологи не найдут.

Откидываю голову и хохочу, как ненормальный, но мне нравится, когда она меня подкалывает. Варя прыгает на пассажирское сиденье, ворует поцелуй — неожиданно… — и весело улыбается.

— У тебя такой довольный вид, — гладит меня по щеке.

— Сейчас домой приедем — и у тебя тоже будет.

Не зря ж я чуть не сдох.

Девушка подозрительно прищуривается, но я состраиваю саму невинную мордаху; а через десять минут, когда ввожу её в комнату, она теряет дар речи.

На мгновение.

— Обалдеть… Ты что, сам здесь убрался?

— Ну, почти, — съезжаю с темы. — Ты подумала о моём предложении?

Обнимаю её со спины и легонько кусаю за шею. Варя вздрагивает и замирает.

— О каком?

— Переехать в мою комнату.

Она замолкает; я знаю, что ей страшно — оно и понятно — но ведь речь не идёт об одной ночи, после которой я пошлю её далеко и надолго. И когда я собираюсь привести ей с десяток аргументов в пользу её переезда, она поворачивается ко мне лицом, и в её глазах я неожиданно вижу решимость.

— Ну, раз уж ты отвоевал меня у Калугина, думаю, я могла бы согласиться на это — если пообещаешь, что не будешь храпеть.

Ржу, потому что мы уже достаточно ночей провели в одной постели, и она ни разу не жаловалась. Но веселье быстро проходит, потому что сказать, что я скучал по ней, что хотел её — это ничего не сказать.

Она стала моим кислородом — и в данный момент я задыхался от его нехватки.