— Всё очень просто: отвалите, — вскидываю голову. — Оставьте в покое моего отца, выкиньте из головы мою семью и, самое главное — забудьте о моей Варе. Если ваш сын ещё хоть раз посмотрит в её сторону, и, не дай Бог, мне его взгляд не понравится — а он мне по-любому не понравится — будьте готовы к тому, что я просто пущу под каток вашу жизнь и карьеру. Это будет единственное предупреждение — дальше только контрольный в голову, вам ясно?

Лицо Калугина надо было видеть.

Оно и понятно — застаёт в своём офисе мальчишку, который вертит им направо и налево. На его месте я бы тоже рвал и метал — пусть он и делал это только глазами — но должен был понимать, что за выходки его упыря-сына ответка прилетит очень быстро и симметрично. Я никому не позволю распоряжаться Варей как вещью — тем более что она моя и ничьей больше не будет.

Желваки на лице Калугина ходуном ходили — я уже даже за его зубы стал переживать; он молчал минут десять, не меньше, и я даже мог со сто процентной уверенностью сказать, что происходит в его голове: пытается придумать, как съехать с темы и при этом получить то, ради чего всё это началось. Что с него взять — карьерист до мозга костей, я видел таких: прут как танки прямо по головам — что угодно, хоть душу продадут, лишь бы получить то, что так перед глазами мельтешит.

— А пока вы думаете, я скажу ещё одну вещь — раз уж у нас дружеская беседа. — Не могу не задеть его — это что-то на уровне инстинктов уже. — Мы с вами оба понимаем, что дело здесь не в Варе — далеко не в ней; сомневаюсь, что вы стали бы рвать жопу за обычную девчонку с периметра: таких в городе пруд-пруди. Но я почти уверен, что Вадим думает обратное — скорее всего, он вообще кроме неё ничего не видит, и меня это бесит — что вы хотите ему помочь добиться желаемого. Но нет, вас интересует нечто гораздо более ценное — опять же, по вашему мнению, но да хрен с ними, с деталями. И я, и отец уже давно раскусили ваш «блестящий» план по завоеванию кресла заместителя мэра, и я вот думаю: что будет, если вашему сыну немного помочь? Скинуть розовые очки с глаз, так сказать? Конечно, это не общественный подрыв авторитета, но отношения внутри семьи явно будут испорчены — и это не считая того, что файл я всё же опубликую, если вы не включите мозги.

Ещё пара секунд — и Калугин сдаётся.

— Чёрт с тобой, малолетний вымогатель. Удаляй файл из системы и проваливай — я сделаю всё, как ты сказал.

— По-моему, нас хотят нае… кхм… обмануть, — притворно задумчиво хмурится Клим.

Согласен — его обман шит белыми нитками.

— Пожалуй, документ я оставлю себе, — качаю головой. — Ну, так, чисто на память. Я в последнее время стал очень сентиментальным, знаете ли. Да и вдруг вам в голову взбредёт… хм… вспомнить, как это было — я вам сразу же напомню.

От неприкрытой угрозы в моём голосе лицо Калугина снова презрительно потемнело, но, тем не менее, он не набитый дурак, поэтому кивает. Краем глаза вижу, как Терский копирует на флешку архив — на всякий пожарный — а Клим, проходя к двери мимо Владимира Викторовича, недвусмысленно потирает кулаки.

«Не забывайте, господин Калугин».

— Кстати, было бы замечательно, если б вы сказали моему отцу, что больше не претендуете на его кресло — то есть, на Варю, — усмехаюсь, приводя его в бешенство.

Буквально через пять минут мы дружно топаем на выход; салютую мужику напоследок и задорно подмигиваю — такой я засранец, ага — на что тот разве что не швыряет в стену телефон: я же вижу, что ему хочется. Выходим из «Утопии» на улицу, и я вскидываю брови, потому что светит солнце. Нет, оно-то частый гость в наших широтах, просто в кабинете Калугина сгустились тучи, и было странно осознавать, что за окном погода другая.

— Эх, а я так надеялся, что дойдёт до драки… — драматично вздыхает Марк.

— С удовольствием бы посмотрел, как он тебе наваляет, — ржёт Терский, уворачиваясь от очередного подзатыльника.

Разбегаемся в разные стороны: Ян едет домой, Марк туда же, а я прикатываю на парковку универа. Пишу Варе сообщение о том, где я, и буквально через двадцать минут — сразу после второй пары — девушка материализуется на соседнем сиденье.

— Ну! — нервно стискивает край куртки. — Поляков, не тяни!

— И что ты хочешь, чтобы я сказал? — лениво растягиваю слова, делая вид, что мне на самом деле всё равно.

За последнее время я научился делать это мастерски.

— Да хоть что-нибудь! Или я ухожу.

Оп-па, угрозы посыпались.

В салоне раздаётся звук блокировки дверей.

— Упс, — вскидываю брови. — Кажется, твой план только что накрылся медным тазом.

Варя хватает меня за отвороты пиджака — очень крепко, кстати — и притягивает к себе моё лицо. В таком положении притворяться безразличным чертовски трудно, потому что её мягкие губы притягивают словно магнит.

— Я полдня просидела как на иголках! — рычит, обвиняя. — Говори, или я тебя убью!