Вика закрыла руками лицо, замотала головой в стороны, будто так этот морок мог пройти, и она снова окажется на кухне одна.

- Саша, уйди, - тоненько пропищала его супруга, почти как мышка.

- А что не так, правда глаза колет?

Вика всхлипнула и набрала в легкие воздуха, чтобы, наконец, ответить. Саша сразу оценил решимость в ее глазах и внутренне ликовал, ну вот! Теперь не он один виноват во всем, что случилось! Теперь-то у них получится нормально поговорить и вывезти всю эту драму, пока не стало поздно. Ну же Вика, давай! Давай, маленькая!

Как вдруг хлопнула входная дверь. Они обернулись и увидели соседку Дину:

- Вика, я не помешала? – осторожно начала та. - Было открыто, я зашла, чтобы тортик забрать. Привет, Саш, давно не видела, как дела, как сам?

- Секунду, Дина, - Вика украдкой вытерла слезы и добавила, - мне осталось украсить цветами и можете забирать. Подожди здесь, чтобы лишний раз не спускаться, я быстро.

По отрешенному, потерянному тону жены, Кораблев понял, что упустил момент, и теперь он снова самый виноватый человек на земле.

Это конец.

Ко-нец.

На улице было так холодно, что к трясущимся ногам прибавились стучащие друг об дружку зубы. Я растирала красные ладони и ругала себя за то, что забыла надеть перчатки.

Глупая, глупая Вика.

Из-за погодной аномалии стоимость такси взлетела до небес, так что пришлось сайгаком скакать на остановку. Здесь оказалось пусто. И слишком морозно, чтобы вынуть руки из карманов и посмотреть в приложении, когда следующий автобус.

Когда-нибудь да приедет. Своими нервами я не ускорю этот процесс.

И вообще, Настя сказала, что мне нельзя больше волноваться. В переводе с «савранского» на русский это означало:

- Вик, давай убьем Сашу, чтоб глаза нам не мозолил.

Только вот после той встречи, он больше не появлялся. Два раза звонил, спрашивал о коллекторах, о моем самочувствии и рассказал, что устроился в аэропорт на незначительную, но официальную должность.

- На первое время нам хватит, а потом будет новый суд. Я все-таки подал на апелляцию, Вика.

- Удачи на суде, - только и ответила я.

Не стала спрашивать, где он все-таки живет, действительно ли разошелся с Жанной, и главное, почему решил, что его новой зарплаты должно хватить «нам», когда нас самих уже не было. Точнее были, но без него - только я и мой ребенок.

Я машинально погладила живот рукой, вроде как поздоровалась с малышом. Частый в последнее время жест, который я перестала замечать. Я вообще стала крайне невнимательной и потому пропустила знакомую машину.

- Витаминка, ты чего мерзнешь?

Фридман высунулся из открытого окна своего Туарега и весело смотрел на меня.

- Я автобус жду. Привет тебе, - в ответ улыбнулась я.

Сережа выглядел празднично. Ничего особенного, но ему очень шли и новая стрижка, и вязанный свитер взамен офисных рубашек, которые он умудрялся носить даже после работы.

- Куда едешь?

- Что?

Он открыл дверь и вышел мне навстречу как был – без шапки и куртки.

- Куда едешь, говорю.

- Сереж, а ну иди обратно, тут холод собачий!

- Не пойду, пока не ответишь.

- Да Господи, - я закатила глаза к небу, - на Стахановскую!

- Отлично, я тоже в ту сторону, садись, довезу.

В автомобиле Фридмана было тепло, надежно… предсказуемо. Он включил обогрев, прикрутил радио, чтобы мы могли говорить, не отвлекаясь на музыку, и передвинул мое сидение назад.

- Тебе так удобнее будет, - Объяснил Сережа, когда поймал мой удивленный взгляд. И добавил: - Ты такая красивая сегодня. У тебя праздник какой-то?

- Я просто выспалась, - комплимент был засчитан. И теперь вместо морозного румянца, мои щеки заалели от смущения.

- Нет, в тебе правда что-то изменилось, - не сдавался Сергей, - ты волосы покрасила?

- Ты это по моей шапке заметил?

- Точно, - он виновато опустил глаза вниз, к полу. – Ладно, поехали, куда там тебе?

- На Стахановскую четырнадцать.

- А что там, какой ориентир?

Я помедлила, прежде чем ответить. Не хотела, чтобы кто-нибудь, даже Фридман, знали о моем решении. Потому что ждала, что меня осудят, а еще хуже начнут переубеждать.

- Не хочешь – не говори. Но я же все равно увижу, когда приеду. Или забью в гисе, потому что мне уже интересно.

И я сдалась. Какая разница, когда все узнают. Это просто давно откладываемое дело, которое я решила довести до конца.

- Там университет, Сережа. Мне нужно переговорить с деканом факультета о моем восстановлении на пятом курсе.