Я весело рассмеялась, представив себе эту картину. Напряжение последней ночи схлынуло с меня волной. И правда, чего я загоняюсь так сильно. Это всего лишь поездка к маме, временная, хоть и очень сложная.

Подняв взгляд на Сережу, я произнесла:

- До свидания. И хорошего тебе Нового года.

- Угу, я уже приткнулся в одну компанию на праздники, так что будет весело. Ну что, дружеский поцелуй на прощание?

Прежде чем я опомнилась, Фридман притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Это не был жесткий, порнографический поцелуй. Жадный, сминающий, и что там еще пишут в женских романах.

Сергей целовал, так, что я могла дышать. Так, что земля не уходила из под ног. Так что Жизнь не раскалывалась на до и после.

С одним только нюансом.

Именно с ним мне хотелось дышать, жить и твердо стоять на земле, которую я только сейчас нащупала ногами.

Оторвавшись друг от друга, мы еще несколько секунд стояли вместе, не в силах расцепить объятий.

- Все еще не передумала?

- Нет.

- Жаль. А я всю ночь тренировался на помидорах, чтобы остановить тебя силой прощального поцелуя.

- Так не целуются на прощанье, Сережа. Тем более друзья…

- А я и не прощаюсь, Витаминка. Ты же слышала, я говорю пока.

Он довел меня прямо до машины, красную и смущенную и единственное, чему я была рада – безупречному чувству такта Риммы. Которая сделала вид, что ничего не видела.

Все вокруг выглядело так, как он привык.

Нужное расстояние от кресла до штурвала, нужная команда в экипаже, нужный звук, сигнализирующий поднятое шасси, нужный вид на нужный аэропорт. Даже кофе и тот принесли… нужный. Растворимую теплую бурду, которую вечно подсовывали стюардессы, и которую Кораблев никогда не пил.

Он по привычке отдал стаканчик механику, а тот в один глоток приговорил пойло. Именно так, как было во время их работы.

И в этот момент Саша потерялся. Что-то щелкнуло в голове, и мозг перечеркнул все остальное: поездку на такси в центр города, ругань с Викой и даже то, как его заставили надеть форму, чтобы все было по-настоящему.

Потому что все и так стало настоящим.

Только воздух, густой и пряный, выдавал, что их самолет не завис на высоте в несколько тысяч метров, а так и остался на земле. Это не страшно. От восторга и благоговения Саша почти не дышал и уже перестал чувствовать эту разницу.

Потому что он взмыл в небо.

Саша выбрал в программе свое самое любимое время и сейчас наблюдал предрассветное небо на фоне Красного моря. Такого реального, что хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться – все это не сон.

Он не спит, он летает. Наконец, опять и снова ему вернули крылья, и он взмыл в свой последний полет.

Штурвал как продолжение руки, мерцающие кнопки передавали свой тайный шифр, язык, который Кораблев знал лучше русского и сейчас с лингвистической точностью определял давление, уровень топлива, температуру, линию навигации и прочее.

В какой-то момент Гоша протянул ему передатчик. Саша оторвался от экранов и непонимающе моргнул:

- Ну, поприветствуй пассажиров, Корабль.

Пластиковая капля привычно нырнула ему в ладонь. Размер, цвет, и даже царапины на корпусе – все как дома. Точнее… черт, он уже и сам запутался, что для него дом.

Дрожащей рукой Кораблев потянул на себя шнур и поднес датчик прямо к губам:

- Доброе утро, дорогие пассажиры. Говорит командир корабля Кораблев Александр Васильевич. От имени всего экипажа и компании ЮгАвиа приветствую вас на рейсе АН 30207. Наш рейс выполняется по маршруту Дубай – Ростов-на-Дону, время пути три часа двадцать пять минут. Температура за бортом самолета 34 градуса минус, в Ростове вас ожидает один градус выше нуля и привычная снежная каша. Во время полета вам будут предложены напитки и горячий обед. Просьба оставить курицу пилотам, на рыбу у нас аллергия. – Саша услышал, как Михалыч хмыкнул и зарылся носом в воротник куртки. Такие шутки с пассажирами были частью их работы. Кораблев посмотрел на друзей и, получив одобрительный кивок, добавил то, что всегда мечтал сказать: - Сегодня состоится мой крайний, прощальный рейс, так что если самолет войдет в штопор, имейте ввиду, что капитан стал отмечать чуть раньше запланированного. В остальном желаю приятного рейса.

Именно так он хотел попрощаться. Нелепой шуткой, которая никогда бы не зашла там, внизу, но взрывается залпом смеха, когда ты в небе. Пассажиры бы рассмеялись и принялись хлопать, это Саша знал точно.

И в следующую секунду он действительно расслышал из-за закрытой двери хохот и аплодисменты. Слаженные и громкие, будто там, в гигантском ангаре реально были люди.

- Корабль, снижаемся, - тихо произнес Гоша.