Ужинаем в напряжении, перекинувшись всего парой фраз о моём враче, Оксане Станиславовне, которая будет принимать роды, и о том, что до важной даты осталось чуть больше месяца. В самом конце Паша молча достаёт второй комплект ключей и кладёт его на стол между нами.

После этого я беру из шкафа длинную мужскую футболку, которую собираюсь использовать вместо ночнушки, принимаю душ, аккуратно ступая по свежей плитке, и ложусь в кровать, всё ещё пахнущую деревом.

В квартире тепло, но мне всё равно зябко. И ещё — слишком тихо. Я осторожно переворачиваюсь на другой бок, не веря, что уже через месяц эту тишину нарушат детский плач, ночные пробуждения, запах молока и сумасшедшая новая жизнь, которая полностью перевернёт нашу реальность.

7

— Доброе утро, — басит Паша, пытаясь меня обойти.

У нас впереди ещё много стычек на одной территории, но именно эту утреннюю и смущающую нас обеих сцену, когда я открываю дверь ванной, а он неожиданно вваливается внутрь — я почему-то переживаю с трудом.

Во-первых, потому что мой муж разгуливает по квартире с голым торсом.

Во-вторых, потому что его запах доносится слишком отчётливо — кожа, пряный мускус и немного соли.

В-третьих, потому что в тот момент, когда мы нелепо пытаемся разминуться, я успеваю почувствовать, что всё его тело слишком твёрдое, чтобы можно было это проигнорировать. И не отпрянуть в сторону, как от чего-то обжигающе горячего, чувствующегося даже сквозь тонкую ткань футболки.

Не знаю, гормоны это или что-то иное, но я сжимаю бёдра сильнее, чем нужно. Я… всё ещё помню, каково это — касаться его. Злого, агрессивного, безудержного. Разочарованного и беспощадного. Но именно от этих воспоминаний внутри что-то предательски вздрагивает.

Я ни разу не анализировала то, что произошло между нами. Ни разу не пыталась понять, понравилось ли ему. Было ли удачным фотосравнение или не очень?

То, как Паша таращился мою на грудь, талию, лобок — до сих пор вызывает мурашки.

Но я предпочла всё заблокировать. Забыть. Стереть. Похоронить. Потому что понимала, что, если начать разбирать по кусочкам, то я либо возненавижу его, либо никогда не смогу это отпустить.

А отпустить было нужно. Хотя бы ради того, чтобы спокойно доносить ребёнка.

— Доброе, — отвечаю, потупив взгляд. — Завтракать будешь?

— Я обычно не завтракаю.

Нам всё же удаётся отойти на приличную дистанцию. Приличную для того, чтобы снова стать незначимыми друг для друга.

— Я всё равно приготовлю.

На кухне не хватает подручных приспособлений, к которым я привыкла в доме свёкров, но я стараюсь не заострять на этом внимание и справляться с тем, что есть. Впрочем, дело даже не в приборах — просто я ещё не чувствую себя тут по-настоящему дома. Наверное, позже напишу Паше список, чтобы кое-что докупил.

Как раз в тот момент, когда я выливаю на яйца на разогретую сковороду, звонит телефон.

На экране высвечивается видеозвонок от Марины. Пользуясь относительно свободной минутой, устанавливаю мобильный на кухонной столешнице, опирая его о сахарницу, и принимаю вызов.

— Привет пузатикам! — звонко здоровается подруга.

На заднем фоне у неё плещется лазурный океан и колышутся пальмы. Белоснежный песок слепит глаза.

Марина отдыхает в каком-то райском уголке. Только в силу забывчивости не вспомню — Мальдивы это или Бали. Но выглядит потрясающе.

Юлия Владимировна обещала, что, когда малышка подрастёт, можно будет попробовать махнуть на всю зиму в тёплые края. Эта мысль пока кажется почти фантастической, но отчего-то греет.

— Привет, — смеюсь в ответ. — Как ты? Как отдых?

Подруга встаёт с шезлонга, поворачивает камеру и показывает виллу: собственный бассейн, деревянная веранда, гамак. Эту роскошь ей оплатил ухажёр. До неприличия щедрый и почти вдвое старше.

Мы обсуждаем местную кухню, разницу во времени и погоду, которая меняется по нескольку раз в день. От палящего солнца до кратковременных тропических ливней.

— У тебя такой секси купальник, — хвалю я. — Ну-ка, покрутись!

Марина отводит камеру, показывая себя с разных ракурсов. Купальник и правда классный — гладкий чёрный монокини с высоким вырезом на бёдрах и аккуратным золотистым кольцом на талии.

— У тебя тоже секси-образ с животиком, — подмигивает она. — Ну-ка, покажи, как вы подросли!

Обменявшись комплиментами и внешними данными — её загаром, идеальной кожей, открытым купальником и моей домашней футболкой, натянутой на округлившийся живот, — мы синхронно улыбаемся.

— Я возвращаюсь домой уже послезавтра и планирую вплотную заняться поиском подарка к рождению твоей малышки, Ань. Я всю голову сломала, чтобы придумать! Может, радионяня?

— Ой, у нас уже есть.

— Кокон?

— Тоже.

— Электрокачели? Эргорюкзак? Подумывала о наборе постельного белья с инициалами имени и фамилии… Но не уверена, хватит ли времени. У нас в Париже есть крутая студия, которая как раз этим занимается…