Паша слегка кивает, давая понять, что услышал и учтёт. А потом, зачем-то, представляет меня как свою супругу, которая скоро будет здесь жить.

Получается неловко и сбивчиво. Знакомство явно не клеится. Я не собиралась ни с кем заводить дружбу на новом месте, но, прежде чем успеваю проскользнуть в квартиру, сосед с энтузиазмом предлагает общаться в будущем семьями.

Как только в прихожей загорается свет, я неторопливо осматриваюсь. Фокусируюсь на изменениях: свежевыкрашенные стены, шкаф, тумба…

Представляю себя в этом пространстве.

Нас.

В последний раз, когда я была здесь, повсюду стояли коробки, пахло строительной пылью, а из стен торчали незакреплённые провода.

Теперь всё выглядит обжитым. Пусть и немного по-мужски: минимализм, тёмные цвета, ничего лишнего.

Стряхнув с воротника подтаявший снег, я вешаю куртку на крючок, снимаю сапоги и сама себе устраиваю экскурсию, пока Паша переодевается в домашнюю футболку и шорты.

В квартире две комнаты. В гостиной будет жить Паша, а мы с малышкой в детской. До неё я добираюсь в последнюю очередь, заглянув сначала на кухню, застеклённый балкон и в ванную, где осталось буквально пару мелочей. С учётом того, что Паша делал ремонт почти в одиночку — по вечерам после работы или с друзьями по выходным, результат действительно впечатляет.

— Если что-то нужно изменить — говори, — бросает Бессонов, застав меня в детской и скрестив руки на груди.

6

Я чувствую, как приятное тепло поднимается от пола. Под ногами, похоже, работает подогрев. Думаю о том, как это пригодится, когда ребёнок начнёт ползать и исследовать территорию.

Сначала я немного колеблюсь, рассматривая свежесобранную мебель и не решаясь озвучить, что кое-что всё же хотелось бы изменить.

Всё вокруг кажется чужим, не моим. Но чем дольше Паша стоит молча и выжидающе смотрит, тем яснее я понимаю, что сейчас не время стесняться. Главное — удобство. Для ребёнка. И для меня.

— Я бы, наверное, поставила кроватку подальше от окна. Здесь может тянуть. А пеленальный столик, наоборот, удобнее ближе к свету.

Слова даются не сразу, но по тону я стараюсь не звучать капризно. Просто спокойно предлагаю.

Почти всю мебель я выбирала сама. Потом скидывала Паше ссылки, а он оформлял заказы и занимался доставкой и сборкой всего необходимого.

Ему не составляет труда заняться перестановкой, пока я стою в углу, чтобы не мешать. Отмечая изменения не только в квартире, но и в нём самом…

Когда он таскает мебель, я вижу, как под кожей перекатываются мышцы. Как тонкая ткань футболки обрисовывает линии плеч и лопаток. Как она натягивается на груди и чуть приподнимается на животе, открывая полоску кожи с тонкой дорожкой волос от пупка, ускользающей под резинку шорт.

Воспоминания о нашем сексе всплывают сами собой. Я стараюсь прогнать их и сглатываю.

— Может, приготовить что-нибудь поесть? — спрашиваю, делая вид, что всё в порядке, хотя красные пятна уже добираются до шеи и ключиц.

Паша вскидывает взгляд, полосуя меня своими глазищами, которые за считанные секунды меняют оттенок с приглушённо-голубого на ясный. С короткой вспышкой удивления.

Я знаю, что после работы он сразу же поехал за мной, а значит, максимум перекусил что-то в обед. Жаль, что я не догадалась насыпать в контейнер плов, который варила к ужину для Бессоновых.

— Готовь, — тут же соглашается.

Я заглядывала почти везде, кроме холодильника. Открываю — и, конечно, не удивляюсь тому, что полки полупустые. Из продуктового набора только пара яиц, кусок сыра и банка тушёнки.

А ведь мы с Юлией Владимировной чуть ли не каждый вечер устраиваем пиршества.

Неужели… Паше настолько не хочется меня видеть, что он сознательно избегает родительского дома — и выбирает вот это?

Нет, я не дура, конечно. Прекрасно понимаю, что я — груз. Обуза. Навязанная жена. Тем не менее я не лезу в его пространство, не докучаю разговорами и не требую большего, чем он готов дать.

В морозилке обнаруживается куриное филе, а на полке верхнего ящика — гречка в пакетиках. Таким образом мне удаётся соорудить более-менее сытный ужин.

На часах почти десять — и я вдруг понимаю, что тоже успела проголодаться.

«Нюта, где ты? Скоро домой? Видела, что творится на улице?» — приходит сообщение от свекрови.

Я подхожу к окну, отдёргиваю штору и смотрю, как за стеклом бушует метель.

Пока я раздумываю над ответом, поступает звонок. Юлия Владимировна, как всегда, волнуется за меня. Я быстро её успокаиваю — говорю, что нахожусь в тепле и полной безопасности. Пропускаю мимо ушей радостные вздохи о том, что совместная поездка к врачу всё-таки не прошла даром, и вешаю трубку.

— Оставайся на ночь, — предлагает Паша, появляясь на кухне на запах еды. — Утром закину тебя к родителям.

Я вздыхаю. Соглашаюсь. Сервирую стол и раскладываю приборы, не думая ни о чём конкретном.