Чертовски приятную, ведь в глубине души я нестерпимо жажду его прикосновений.

Только у самой машины он разъединяет наши пальцы, и отступает.

…

Едем в молчании.

Парни на переднем, оба серьезные и неразговорчивые. Мы с подругой на заднем.

Чувствую себя провинившейся нашкодившей школьницей. Которую строгие взрослые застали за чем-то запрещённым, и теперь везут домой для того, чтобы посадить как минимум под домашний арест.

Я кожей чувствую насколько воздух в салоне наэлектризован и искрит.

А тут и Мила ещё.

- Алис, ты не помнишь, случаем, номер Паши, - спрашивает довольно громко.

- Эмммм

- Нахера тебе номер Паши! – тут же взрывается брат.

Не говорит, а скорее рычит.

Я даже рта не успеваю раскрыть.

- Ну, мало ли, - тянет Мила, и пьяно хихикает.

Открывает бутылку с виски, и делает приличный глоток прямо из горлышка. А следом за ним ещё один.

- Был, где-то в контактах, - говорю я.

- Отлично, - расплывается в улыбке.

И снова тягостное, до дрожи на кончиках пальцев нервное молчание.

Наконец, впереди показывается дом, в котором я арендую квартиру. Вздыхаю. Скорее бы уже эта пытка закончилась.

И вроде бы все не так уж страшно оказалось.

Если не считать того, что от наших переглядываний с Игнатом через зеркальце у меня настолько кружит голову, будто это я только что вместо Милы напивалась.

Разве, если бы у него была девушка, он стал бы смотреть так на другую?

Хотя, мне, в любом случае, не следует об этом думать.

Они нас отвезут, и на этом наше молчаливое общение закончится.

Мила вновь откручивает крышку, и я уже тянусь, чтобы отобрать у нее бутылку, но тут лицо подруги бледнеет. И сама она как-то вся замирает.

- Ой, Игнат, останови пожалуйста, - просит она задушено. – Срочно! Что-то меня укачало. Так сильно укачало.

- Пить меньше надо, - бросает брат. - Если не умеешь, так не берись.

Я лезу за водой, а Игнат, совсем чуть-чуть не доехав до нужного подъезда, подается к обочине, и сбрасывает скорость.

Едва БМВ останавливается, подруга, словно ужаленная бросается вон, но пробежав едва ли с десяток метров, сгибается пополам.

Я кидаюсь за ней, но спотыкаюсь на неровности.

- Я сам, давай сюда, - бросает брат, отбирая у меня воду. - Оставайся у машины.

- Нет, отвали, отвали! Только не ты, - орет подруга в перерывах между тем, как ее выворачивает.

А брат, словно нарочно, нависает над ней, и что-то говорит.

- Он что, глухой, - восклицаю я, отлично представляя, каково сейчас бедной Миле.

Кидаюсь выручать подругу, снова спотыкаюсь, но тут Игнат выбрасывает руку, и перехватывает меня за талию.

- Осторожнее.

Прижимает к себе, но я принимаюсь вырываться.

- Что ты себе позволяешь?

Зажмуриваюсь, и стараюсь не дышать. Не впитывать, не ощущать Не поддаваться этому вязкому болезненному дурману его энергетики.

Мы обе, и я, и подруга сейчас в незавидных положениях.

- Отстань, придурок, - между тем визжит Мила.

Она успешно опустошила содержимое желудка, и теперь пытается удержаться на ногах хоть немного ровно.

- Мы так до ночи до квартиры не дойдем, - снова раздражается Игорь. – Блять. Кто виноват, что ты на ногах не стоишь?

А в следующий момент, он вдруг перекидывает Милу через плечо.

- Ааааа, - взвивается она. – Отпусти.

- Идем, - бросает нам, проходя к подъезду со своей ношей.

- Ты идиот? Меня так опять вывернет.

Брат снова матерится, но опускает подругу на землю, и подхватывает теперь уже обычным способом.

Мог бы не делать. Он никогда, за все годы учебы в лицее не проявлял к подруге хоть мало мальского мужского интереса.

А когда та следила за его свиданием с учительницей, но не рассчитала, и случайно вывалилась из кустов прямо им под ноги, даже обсмеял.

То есть, он просто, со слов Милы, заржал. И ей от этого было настолько обидно, что она решила твердо и навсегда покончить со своей увлеченностью.

Но, наверное, вот так, во всеуслышание заявлять о своем интересе к Паше, зная, какой Игорь зазнайка, это все же слишком.

Да и напиваться не стоило.