- Ох, Виталия, ты здесь! Как же неловко! Я заглядывала в вашу комнату полчаса назад, шейх велел не будить тебя, дать выспаться. Я как раз снова хотела посмотреть, не проснулась ли ты, деточка. Не успела… Пойдем, ты, наверное, ужасно голодная… Я быстро, сейчас, соберу завтрак. Где пожелаешь накрою стол. Может быть на веранде, как вчера?

- Мне все равно, - отвечаю равнодушно. Я могу и на кухне…

- Ох нет, так нельзя.

- Хорошо, тогда помогу накрыть. Мне достаточно бутерброда и чашки кофе.

- Ну что ты, как можно.

Арифа не дает мне зайти на кухню, уж не знаю почему, и я не настаиваю, иду на веранду, служанка объясняет дорогу. Велит ждать мне там. И правда в течении пяти минут передо мной роскошный как обычно завтрак, на который накидываюсь с аппетитом, несмотря на грустные мысли. Мне кажется впервые по возвращению во дворец чувствую такой голод. Арифа смотрит на меня со странным выражением, словно умиляется.

- Ты не знаешь, где сейчас шейх, - спрашиваю насытившись. – Хочу спросить его позволения съездить к отцу в больницу.

- Наш господин уехал на какие-то переговоры. Но он распорядился, чтобы тебя отвезли куда только пожелаешь. Сказал, ты можешь прогуляться по магазинам в центре, велел Захеру сопровождать тебя. Я сейчас позову его, познакомлю вас.

- Кто это такой?

- Он будет твоим слугой, твоим телохранителем. Отвезёт тебя, куда скажешь.

Заодно, по всей видимости, и моим надсмотрщиком, - добавляю мысленно.

После завтрака я отправилась к отцу в больницу и провела у него несколько часов. Настроение у папы было сегодня совершенно другое, нежели вчера. Он хандрил, ворчал, что ему смертельно надоели больницы, делал неприятные намеки, давая понять, что винит меня в произошедшем. Допытывался насколько серьезны мои отношения с шейхом. Все это ужасно выматывало.

- Если ты так дружишь с этим шейхом, - кривя лицо произносит отец, - то могла бы повлиять на него. Этот надменный сукин сын мог бы оказать мне гостеприимство в своем дворце. Я уже не лежачий больной и вполне мог бы… Но ты, конечно, не станешь спрашивать, - добавляет ворчливо. Сейчас не узнаю отца. Он никогда не был таким капризным. Это неприятно, но приказываю себе держаться. Папа слишком многое пережил, и моя косвенная вина в этом есть… Не надо было смотреть на шейха в том проклятом лифте. Не надо было бить его по лицу… Ну и с похищением я повела себя как полная дура. Отец велел носа не высовывать. Я виновата, очень сильно. И должна все исправить. Вот только не знаю, как.

- Хорошо, я спрошу, конечно же. Дворец большой… Но знаешь, думаю скоро мне пора будет уезжать.

- То есть что значит «скоро»? Ты сама не знаешь? Все будет, как решит этот мужик? С каких пор ты такой стала? Я не узнаю тебя, - бушует отец.

- Я… - начинаю и осекаюсь.

Как же трудно соблюдать баланс, маневрировать в этом океане вранья! – Пап, что ты от меня хочешь? Ты хочешь во дворец? Я сказала, что спрошу! Хочешь, чтобы мы уехали домой? Как только твой лечащий врач разрешит…

- Как ты могла убежать с шейхом, Виталия? Ты разбила мне сердце! Мне больно видеть тебя… - голос звучит глухо, от этого еще больнее.

- Прости меня пожалуйста, - всхлипываю.

Это все что могу сказать сейчас. Чувствую абсолютную беспомощность, на глаза наворачиваются слезы.

- Пап, мне кажется не стоит нам сейчас спорить. Это опасно, тебе может стать хуже. Тебе надо окрепнуть, чтобы вернуться побыстрее домой. Лучше ложись, отдохни… Вернемся к разговору позже.

- Ты приедешь завтра?

- Конечно же. Я буду приходить каждый день.

- Но сначала тебя не было. Ксения пришла первой…

- Прости. Мы ездили к границе, попали в бурю…

Ухожу от отца с тяжелым сердцем, сейчас в моей душе ужасное смятение. Происходящее видится в самом черном свете из всех возможных.

* * *

Даю себе слово поговорить с шейхом как можно тверже, жду его в комнате, шагая из угла в угол. Но когда он возникает на пороге глубокой ночью, вдруг пропадает дар речи. Кадир выглядит очень уставшим, под глазами залегли синяки.

- Что-то случилось? – спрашиваю машинально, не успев одернуть свое никчемное любопытство. Какая мне разница, случилось у него что-то или нет. Мне должно быть все равно.

- Нет, просто устал. Мне приятна твоя забота, Виталия, - произносит шейх, проходит на балкон, опускается в глубокое плетеное кресло. – Иди сюда.

Приходится подчиниться и выйти следом.

- Сейчас накроют ужин. Ты голодна?

Отрицательно мотаю головой.

- Ты очень худенькая. Тебе надо есть…

- Зачем? Почему тебя это волнует?

Шейх смотрит на меня внимательно, изучающе.

- Ты злишься? Что тебя не устраивает, Виталия? Я дал тебе возможность выезжать из дворца. Ты ездила сегодня к отцу. Велел отвезти тебя по магазинам…