- Простите? Я не вмешиваюсь в родственные дела. Не отчитываюсь перед вами. У меня такой обязанности нет, - произносит укоризненно.

- Да… понимаю. Простите мою резкость, - стараюсь взять себя в руки. – Увидев пустое помещение я ужасно перепугалась.

- Простите еще раз. Я подумал, что вам скажет о выписке шейх Эль Дин.

Мир начинает шататься. Кадир знал? И не сказал ни слова?

- Когда вы сообщили шейху? – интересуюсь слабым голосом.

- Как только подготовил выписку. То есть… мм… позавчера. Если шейх не сказал вам… даже не знаю, может были причины. Но мне кажется, ваш отец вполне имел возможность связаться с вами… Ваша ситуация, даже можно сказать трагедия, развернулась у меня на глазах. Я очень сочувствую вам. Понимаю, что вам нужно было время, чтобы прийти в себя. Может и вашему отцу нужно время? Вы обязательно воссоединитесь, Виталия. Родители и дети неразлучны. Это самые крепкие узы.

 Доктор почти убедил меня, но по дороге обратно во дворец я снова себя накрутила сомнениями и обидами. Почему Кадир все решает за меня? Почему обращается как с неодушевленным предметом, с куклой? Дарит красивые вещи, побрякушки, но совсем не интересуется моей душой, внутренним миром. Как он мог отправить моего отца из страны, под шумок? Выписать и посадить на самолет, не дав даже поговорить с ним?

Пожалуй, боль от того что Кадир не был со мной откровенен, даже превосходила боль от предательства отца. С моей раны словно содрали корку, и она начала кровоточить. Все мужчины в этот момент казались предателями. Поэтому, вбежав во дворец, я сразу несусь в кабинет шейха, чтобы последовать совету доктора и поговорить с ним.

- Что все это значит? Как ты мог так поступить со мной? Где мой отец? Зачем ты это сделал? – засыпаю его вопросами, ходя взад-вперед перед его столом ручной работы. Меня трясет.

- Немного сбавь обороты, девочка, - спокойным, но в тоже время таящим угрозу тоном, отвечает Кадир. - Ты не можешь говорить со мной в подобном ключе.

- Я в курсе! Я знаю кто ты, что представляешь собой. Что понимаешь лишь подобострастное поклонение! Но как, как ты мог так поступить со мной? Ты же обещал!

- Что я обещал?

- Что я уеду отсюда, когда отца выпишут! Что ты позволишь отцу остановиться здесь! – понимаю, что выкрикиваю совершенно абсурдные вещи, но остановиться не могу.

- Ты желаешь уехать? – прищуривается шейх.

Молчу, не зная, что ответить. До этого утра я, конечно же, не хотела уезжать, наоборот, боялась этого. И вот, разозлилась и наговорила всякого…

- Уехать домой было решением твоего отца, - произносит Кадир, не дождавшись от меня ответа. – Я лишь хотел уберечь тебя от боли. Видел, что ты не готова к встрече с ним. Узнала бы, что он улетает, поехала бы сразу к нему.

- Ты хочешь убедить меня, что мой отец бросил меня здесь?

Хочется добавить, что никогда в это не поверю. Но в свете того что я узнала, о том, как он лгал мне всю мою жизнь, эти слова прозвучат жалко и пафосно. Теперь я уже ничему не удивлюсь… Все так сложно, так противоречиво. Отец разыскивал меня, добрался до дворца, заработал сердечный приступ…, и он же лишил меня матери. Как понять, уехал ли он по собственной воле, или, все-таки, шейх приложил к этому руку?

- Я понимаю, и уже почти привыкла к тому, что ты склонен всё решать за меня. Но как ты мог отправить моего отца, не сказав мне, не дав попрощаться? - произношу едва слышно.

- Насколько я понял, ты не желала его видеть. Все эти дни…

- Даже если не хотела, это не означало что я собираюсь порвать с ним всякие отношения!

Что папа сейчас обо мне подумает? Может быть то, что это я попросила его выслать? Наверняка это будет для него страшному ударом. Внутри растет горечь, боль разливается внутри, никак не получается справиться с этим и взять себя в руки.

- Ошибаешься, Виталия, твой отец сам обратился ко мне, пожелав покинуть страну. К нему прилетела жена и твоя вторая сестра, и все они дружно попросили, чтобы им позволили уехать. Я дал им свой частный самолет. Все они были абсолютно счастливы, что уезжают. - Ты должен был сказать мне! Как ты не понимаешь, что мне больно! Оттого, что лишний раз ты показал - я для тебя никто, игрушка! Подстилка.

- Ты знаешь, что это не так. Не понимаю, зачем ты себя унижаешь. Ты не пленница, не игрушка и уж точно не подстилка. Ты можешь вылететь за отцом, когда захочешь, - с этими словами Кадир выходит из кабинета, резко захлопнув за собой дверь.

А я стою, окаменевшая, точно громом пораженная. Опустошенная.

Он правда это сказал? Я могу уехать? Улететь домой?

Неужели все закончилось?