Я чувствую короткие волоски, ласково царапающие мою кожу. Чувствую сильное ритмичное сердцебиение, которое пульсацией отдается мне в ребра. Чувствую дразнящий запах молодого мужского тела и приятную тяжесть рук, поглаживающих мою поясницу.

Все это элементы одной большой сексуальной ловушки, в которую я угодила и никак не могу выбраться. Разум дремлет. Блаженство длинными тягучими нитями сковывает конечности. Перед глазами стоит дымная пелена.

– Это странно, но я не очень люблю лето, – отзываюсь негромко. – Мне больше по душе весна.

– Почему же? – Булат очерчивает полукруг на моих обнаженных ягодицах.

– Весна – это обещание, надежда… – лепечу с полуприкрытыми глазами. – Время – когда, лучшее еще впереди.

– То есть тебе больше нравится предвкушение кайфа, нежели сам кайф?

– Ожидание делает удовольствие особенно острым.

– Думаешь? – он чувственно целует меня в плечо.

– Знаю, – наслаждаюсь мурашками, бегущему по телу. – Хочешь, докажу?

Булат чуть шире распахивает веки, явно удивленный таким предложением. А мне нравится рвать шаблоны. Нравится видеть изумление в янтарно-зеленых глазах.

Сейчас, когда мы с ним пересекли запретную черту, я наконец могу быть честной, настоящей. Наконец могу отринуть условности и показать, что на самом деле я не такая уж хорошая. И не такая уж правильная. Гораздо менее правильная, чем он думает.

Мне больше нет нужды притворяться: Булат в курсе, что нравится мне не просто как друг. Что я хочу его как мужчину. Что чувства, годами полыхающие внутри, наполнили мою голову десятками, если не сотнями ярких, постыдных фантазий…

Но, в отличие от прошлого, я больше не хочу стыдиться своих желаний.

Не хочу и не буду.

Оторвавшись от груди Булата, я приподнимаюсь на локте и адресую ему улыбку. Мягкую, немного загадочную. А затем медленно провожу указательным пальцем вниз по его животу, очерчивая волосяную дорожку, тянущуюся от пупка к паху, и останавливаюсь у подвздошной кости.

Кайсаров молча наблюдает за моими движениями. В его взгляде горит нетерпеливый огонь, а мышцы пресса кажутся слегка напряженными.

– Хочешь знать, сколько раз я думала об этом? – спрашиваю я, облизнув слегка пересохшие губы.

– О чем? – голос Булата звучит сипло.

– О том, чтобы встать перед тобой на колени и показать, что мне мало просто дружбы.

Парень сглатывает. Его кадык выразительно обозначается под кожей.

– Ты… ты правда думала об этом?.. – кажется, сама мысль о порочной стороне моей личности кажется ему невероятной.

– Конечно. Порой в самые неподходящие моменты.

Скользнув взглядом по его торсу, я смотрю на член, который стремительно оживает, увеличиваясь в размерах и становясь все более твердым.

А я ведь еще даже еще не прикоснулась к нему.

– И когда, например? – Булат не отрывает внимание от моего лица.

Я задумываюсь.

– Помнишь вечеринку в честь дня посвящения в студенты?

– Да.

– Помнишь, как я случайно пролила на тебя текилу?

– Да…

– Так вот, это было не случайно.

– Дина…

– Да, – улыбаюсь, поглаживая жесткие волосы на его лобке. – Я просто хотела, чтобы ты снял футболку.

– Блядь… – он стискивает челюсти, а его эрегированный член призывно дергается. – Если бы я только знал…

Я не позволяю ему договорить. Скользнув ладонью ниже, обхватываю затвердевшую плоть и легонько сжимаю ее у основания. Булат издает глухой стон. Его глаза закатываются.

Мне нравится ощущать свою власть над ним. Пускай эфемерную. Пускай низменную и плотскую, но все же власть. Наконец-то у меня в руках то, что так долго и несправедливо принадлежало другим женщинам – его желание. И мне хочется растянуть этот сладкий миг на подольше. Хочется сполна насладиться им.

Глава 47.2

Дина

Глава 48. Стали другими.

Булат

– Как ты думаешь, там есть жизнь? – спрашивает Дина, задирая голову к усыпанному звездами небу.

Мы сидим в горячей фурако, в которой плавают хвойные ветки, травы и апельсины, а сверху на нас неспешно приземляется узорчатая снежная мука.

– Без понятия, – пожимаю плечами. – Но, если там кто-то и есть, я бы не хотел, чтобы они узнали о нашем существовании.

– Почему?

В мягком мерцании ночи Динино распаренное лицо с огромными миндалевидными глазами выглядит почти детским.