Я обвиваю ее руками, располагая ладони на плоском животе. Под моими пальцами – толстая ткань свитера, и я отчаянно хочу как можно скорее от нее избавиться, но умом понимаю, что сейчас лучше не торопиться. А не то спугну. В последнее время Дина довольно однозначно отвергала мои ласки, демонстрируя, что еще не готова к новой близости. Что прежде всего хочет наладить чисто человеческий контакт.

Но меня, если честно, пиздец как плющит. Голова чумная, член перманентно наготове, весь на инстинкты исхожу… Стоит мне увидеть Дину, вдохнуть аромат ее нежной кожи или ненароком коснуться ее руки, как ментальные тормоза летят к хуям собачьим, а в теле просыпается дикая неконтролируемая похоть.

Да я, блядь, рядом с ней с ума схожу! Превращаюсь в недалекого подростка в глубоком пубертате, у которого в мыслях лишь одно: взять, присвоить, оттрахать так, чтобы ходить потом не могла…

– Булат, мы ведь договаривались не торопиться… – взволнованно лепечет Дина.

Должно быть, почувствовала стояк, который колом упирается ей в спину.

– Знаю-знаю, – я по-прежнему дышу только ею. – Но разве мы недостаточно сблизились? Разве я не доказал, что у меня к тебе серьезно все?

– Я не знаю… То есть… Ты сделал все правильно, – ее дыхание частое и поверхностное. – Просто мне все еще страшно…

– Чего ты боишься? – изнемогая от возбуждения, комкаю ее свитер в своих ладонях. – Чего, Дин?

Не удержавшись, запускаю руку под шерстяную ткань и, накрыв ладонью ее обнаженный подрагивающий живот, едва не стону от кайфа.

Блядь, какая же она приятная на ощупь! Мягкая и нежная, будто шелк!

– Я боюсь тебе довериться, – тихо произносит она. – А потом снова собирать свое сердце по осколкам.

Я выдыхаю. Стискиваю челюсти. Ее упрек обоснован, хоть и не имеет ничего общего с реальностью.

Проблема в том, что я никогда, слышите, никогда не разбивал Дине сердце намеренно. Я не имел ни малейшего понятия о ее чувствах и потому вел себя небрежно. Наверное, мои поступки сложно назвать благородными, но я не причинял ей умышленного зла.

И не причиню.

– Ты можешь мне довериться, – говорю хрипло. – Я больше не сделаю тебе больно. Никогда.

Обвожу пальцем впадинку ее пупка и медленно скольжу дальше. Вверх по ребрам.

– А если однажды ты передумаешь? – ее голос похож на шелест листвы.

– А если передумаешь ты? – возражаю резонно.

В ответ Нечаева лишь сглатывает. Я чувствую дрожь на ее покрывшемся мурашками теле.

– Как бы мы ни хотели, мы не в силах предсказать будущее, Дин, – говорю, наклоняясь к ее уху. – Мы можем разбежаться завтра или через год. А можем провести вместе долгую счастливую жизнь. И знаешь, в чем парадокс? Пока не попробуем, не узнаем. Так что, ты готова рискнуть?

Ее сердцебиение подобно моему. Частит, как пулеметная очередь. Нечаева судорожно вбирает воздух, задерживает его в легких на несколько мучительно долгих секунд, а потом на выдохе произносит:

– Давай рискнем.

Эти ее слова – как канистра бензина, выплеснутая в стремительно разгорающийся пожар. Я рывком разворачиваю девчонку к себе и, больше не церемонясь и не осторожничая, сдираю с нее свитер. Следом на пол летят ее лифчик и моя толстовка. Мы по пояс голые. Стоим напротив и с жадностью поедаем взглядами тела друг друга.

У Дины красивая грудь. Упругая, налитая, с темными сосками-горошинками. Глядя на ее гусиную кожу и потемневшие от возбуждения глаза, я ощущаю, как к паху приливает вся кровь моего организма. Ширинка больно давит на пульсирующий член. Башка затягивается хмельным туманом.

Окончательно одурев от возбуждения, я набрасываюсь на Дину и, просунув язык глубоко во влажный рот, опрокидываю ее на пол. Прямо на мягкую медвежью шкуру, которая так кстати оказывается у нас под ногами.

И плевать, что это претенциозно и пошло. Плевать, что напоминает кадр из дешевой порнухи. Я желаю ее так сильно, что готов воплотить в реальность каждое ебаное клише!

Я хочу отлюбить ее на полу, на кровати, на столе, у окна, на диване – на каждой поверхности этого дома. Хочу, чтобы она стонала, извиваясь подо мной. Чтобы выкрикивала мое имя. Я хочу ее всю – от макушки до самых пяточек. Хочу, чтобы ей было до дрожи хорошо. Чтобы она небеса в алмазах увидела.

Дина выгибает поясницу, подставляя моим жаждущим губам свою высоко вздымающуюся грудь. Накрываю ртом мягкое полушарие и принимаюсь посасывать затвердевший сосок. Дина тем временем запускает пальцы в мои волосы и сжимает их у корней. А я балдею от того, какая она несдержанная, порывистая, немного грубая… Как жарко она дышит и как энергично обвивает ногами мою спину.