Антон проводит рукой по волосам. Поправляют галстук, как ни в чём не бывало. Белую рубашку заправляет в брюки. Ему сорок пять, мне почти сорок три, мы, считай, ровесники, и я знаю, что оба выглядим хорошо.

Мы, чёрт возьми, даже в зал ходим вместе, правда я на пилатес и йогу, а Антон железо тягает, он это с самой юности делает. У него разряд по греко-римской борьбе со студенческих времён и по плаванью. Всегда был подтянутым и сильным, девушки шеи сворачивали.

Так, может, он тогда и начал мне изменять? А я наивная доверчивая дурочка верила? Может, это всю жизнь длится?

— Ты сама виновата. Превратилась не пойми во что. Неинтересная, скучная, поговорить не о чём.

— А с Кариной есть о чём? Так разговаривал бы, а не трахался.

— С такими как она не разговаривают, — усмехается Антон. — Ну ты понимаешь. С ней ничего серьёзного. Это просто секс. Снять напряжение потребовалось. Не глупи, подумаешь разок гульнул. Ты была, есть и останешься моей женой. Для всех у нас идеальный брак. Вот пусть он таким и остаётся.

— Ты всё сказал? Карина жена нашего сына. Самому-то не противно будет Марку в глаза смотреть?

Как он мог предать меня? А жена Марка? Карина часть нашей семьи, она та, кому я доверяла. Я чувствую, как гнев и боль переплетаются внутри меня. А спокойное лицо мужа бесит.

— И не вздумай ничего говорить Марку, — угрожает. — А то… пожалеешь!

— Я молчать не стану!

В его глазах нет искры сострадания, только холодная ярость и равнодушие. Он словно забыл о том, что мы когда-то были близки, о том, что я чувствую. Губы Антона сжаты в тонкую линию, и на его лице нет ни капли сожаления.

— Он тебе не поверит. А я тебя в психушку положу, скажу, что нервный срыв и ты бредишь. Знаешь, когда климакс приближается, так бывает.

Я чувствую, как меня охватывает гнев — как он может быть таким безразличным, когда я разрываюсь от боли?

— Мерзавец. Ещё не все гадости со дна соскрёб? Ну давай, — меня трясёт. — Найди ещё несколько приятных слов для меня. Мне всё равно, Антон. Пусть я буду неинтересная и скучная, зато ты себя сразу задорным и привлекательным ощутил, как получил повышение. Начал с невестки, перейдёшь на секретарш?

— Да если и перейду, тебе, Алиса, лучше захлопнуть рот и молчать в тряпочку. Кому ты нужна в сорок два? Родить уже не можешь, стремительно стареешь, вышла в тираж, как говорят. А я тебя люблю. Мы четверть века вместе. Я тебя ни за что не брошу.

— Любишь? Не бросишь? У тебя биполярка, что ли? Как это сочетается с твоим загулом?

— Одно другому не мешает. Не путай трах с чувствами. А сын с Кариной разведётся, не будет он с этой шлюшкой жить.

— А ты её подхватишь? — спрашиваю с подозрением.

— Нет, зачем она мне? А ты моя жена, мы всю жизнь вместе.

— А ты дальше, значить, гулять намерен, так?

Антон пожимает плечами.

— Время от времени это может случиться. А сейчас, дорогая, пойти в туалет, побрызгай на своё красное лицо холодной водой, нацепи улыбку и возвращайся к гостям. Ты забыла, сколько там человек нас ждёт? Там не только близкие, но и важные для меня люди. Моё начальство, мои партнёры. Твоё дело улыбаться и быть самой счастливой супругой. Мы образцовая семья, вот и покажи всем класс.

Уголок рта Антона поднимается в ухмылке.

Отчего-то он думает, что я у него на крючке и буду плясать под его дудку, но он ошибается.

Антон первый выходит из подсобки. Он пытается взять меня под локоть и вывести с собой. Но я вырываюсь и бросаю, насколько мне противны его прикосновения.

Ещё раз ухмыльнувшись, он уходит.

А я обхватываю себя и хочется взвыть. И за себя меньше обидно, чем за сына.

Марк у нас единственный ребёнок, сколько бы не пытались, больше не получилось зачать. Хотя нет, была одна замершая. Принесшая мне много слёз и полугодовую апатию.

Антон не упрекал меня в открытую, но как-то в подпитии сказанул, что это моя вина. Я больше не способна иметь детей. Потом, конечно, извинялся, букеты носил, конфеты, шубу притащил до пят. Слова забылись, а послевкусие осталось.

Теперь же всё… конец!

Боль пронизывает меня, как острый нож. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но я сдерживаю их. Не хочу, чтобы кто-то увидел, как я ломаюсь. Я всегда считала себя сильной, но сейчас мне кажется, что вся моя жизнь рухнула в один миг.