Виктория Александровна отомстила своему бывшему мужу, за обиду, что их новорожденный ребёнок умер, за то, что ее изменили и бросали. Вспомнив о прошлом, она расчувствовалась.

— У Светы сложная судьба, надеюсь, что она будет счастлива с тобой.

Мне хочется дожить до того момента, когда вы все сможете понять и простить меня, или хотя бы увидеть рождение вашего ребенка. Хоть я и не ее биологическая мать, но за эти годы она стала для меня родной дочерью.

— Получается, что она все знает? — мрачно спросил Дмитрий. В его голосе были еле заметны нотки растерянности.

— Нет, я не успела все Свете рассказать. В тот день она ушла, не дослушав меня. Она не хотела в это верить. Теперь ты сможешь о ней позаботиться, — взмолилась Виктория Александровна.

Она продолжала жить только ради дочери.

Дмитрий о чем-то задумался. В следующую секунду он уже шел к выходу.

Светлана тайком встречалась с Фадеем Никоновичем. Значит, ей все было известно. Наконец-то ее странному поведению нашлось разумное обоснование.

Водитель ждал Дмитрия у входа в больницу. Увидев своего хозяина, он тут же подъехал поближе, но вместо того, чтобы сесть в машину, потребовал от него ключи.

— Вызови себе такси, — сказал Дмитрий, садясь за руль.

После чего он нажал на педаль газа.

Дмитрий направился не на работу — мужчина поехал домой.

Прибыв на место, Дмитрий вышел из машины. В этот момент рядом с ним остановился Эльдар, который быстро последовал за ним.

— Дима!

Сейчас это было немного не к месту, однако после стольких лет заботы, после всего, что их связывает, невозможно было называть его по-другому.

Дмитрий остановился. Повернувшись, он увидел, как Эльдар со всех ног бежит к нему.

— Я ждал тебя у офиса, однако мама позвонила мне и сказала возвращаться, поэтому я решил найти тебя самостоятельно. Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить, — с этими словами он передал Дмитрию конверт. — Ты поймешь после прочтения.

Дмитрий стоял, как в воду опущенный. По его лицу невозможно было понять, что он чувствует. Мужчина сразу догадался, что было в письме, но как только оно оказалось в его руках, он не стал сразу разворачивать его. Вместо этого Дмитрий посмотрел на Эльдара.

— Больше не приезжай.

После этих слов он развернулся и пошел прочь.

— Почему?

Из письма Эльдар узнал о правде, однако ему не было известно о том, что смерть Елизаветы Родионовны — дело рук его собственного отца. Он также считал, что для Светланы с Дмитрием это наилучший исход, так как теперь Фадей Никонович не сможет их разлучить.

Дмитрий не стал ничего ему объяснять. Хоть он не был причастен к поступкам своего отца, однако Дмитрий не хотел иметь с ним никаких отношений. Он также не хотел срывать свою злобу на Эльдаре.

— Уходи, — произнес он спокойным голосом.

— Брат!

Эльдар хотел войти следом за ним, чтобы все прояснить, однако Дмитрий не пустил его на порог. Он обратился к охране:

— Я бы не хотел, чтобы кто-то меня беспокоил.

Когда за ним закрылась дверь, к Эльдару подошли двое охранников и преградили ему путь. Но молодой человек не думал сдаваться. Он закричал вслед Дмитрию:

— Разве это не хорошие новости? Света теперь принадлежит нашей семье, и отец не сможет вас разлучить. Так почему же вы оба решили отгородиться от нас? В прошлом мой отец совершил немало ошибок, и сейчас он уже заплатил за все это. Да, это расплата за грехи, но почему-то Света забывает о том, что теперь мы — родственники.

Дмитрий полностью проигнорировал его слова, даже не посмотрел на молодого человека. Когда дверь за ним захлопнулась, Эльдар с раскрасневшимися глазами попытался прорваться сквозь охранников, чтобы все прояснить:

— Откройте, я хочу с ним переговорить.

— Простите, но Вам нельзя войти, — охранники четко дали понять, что не пропустят Эльдара. Приказ Дмитрия необходимо было выполнять

Эльдар со злости топнул ногой, развернулся и пошел прочь.

При виде Дмитрия Екатерина Алексеевна немало разволновалась.

— Разве Вы не должны ужинать вместе с семьей? Почему Вы вернулись? А как же они? — начала расспрашивать его.

После разговора с Викторией Александровной Дмитрий, наконец, понял причину странного поведения своей жены — она уже давно решила уехать.

Он выглядел мрачно, во взгляде проглядывали безысходность и сердечная боль.

— Когда она уехала? — спокойно спросил он.

— Два-три часа назад.