Светлана практически закричала, что это всё из-за него, но прежде чем она успела это сказать, запах яиц, провалившихся в желудок, вновь поднялся вверх, и отвратительное чувство вдруг ударило ей в голову. Девушка прикрыла рот, боясь, что её стошнит.

Дмитрий на мгновение запаниковал, он поднял её, отвел в ванную комнату и попросил опереться на раковину.

Светлана попросила мужа ее отпустить, она стояла у раковины. Рвота могла вот-вот вырваться, она не хотела, что бы муж видел всю эту грязь, она его оттолкнула:

— Выйди.

— Что...

Светлана захлопнула дверь прежде чем он успел что-либо сказать, Дмитрий не осмелился её донимать, ему оставалось лишь выйти. Дверь закрылась с щелчком, за которым тут же последовал звук рвоты девушки. Из нее вышла вся каша, которую она только что съела.

Дмитрий стоял в дверях, нервничая и не решаясь открыть дверь, он боялся её потревожить. Сердце было наполнено тревогой и сожалением, но он лишь мог подавить это в своем сердце.

Через некоторое время он услышал звук бегущей из-под крана воды. Светлана полоскала рот и смывала грязь с раковины. Она стояла у раковины, немного погодя, когда тошнота пропала совсем, она потянула за ручку и открыла дверь.

Открыв дверь, она увидела стоящего в дверях Дмитрия, который с тревогой на нее осмотрел

Светлана выдавила из себя улыбку:

— Не волнуйся, я в порядке...

Не успела она произнести и слова, как оказалась в объятиях Дмитрия, тело девушки прижалось к нему. Его руки крепко обхватили её стройное тело, и любящий поцелуй упал на ее волосы. Он пробормотал:

— Мы больше не будем заводить детей.

Светлана лицом прижалась к его сердцу, он могла ясно прочувствовать его тревогу. В прошлом, когда у нее появились Паша и Маша, она могла лишь прятаться и плакать в одиночестве, не смея никому рассказывать. Если бы она рассказала Виктории Александровне, то та стала бы волноваться, поэтому она лишь могла в одиночестве, без остановки вторить самой себе, что нужно оставаться сильной и смелой.

Внезапно появился на столько заботившийся и беспокоившийся за нее человек, ей казалось, что даже если она немного пострадает, то оно того стоит. Она потянулась к его талии и подавила кислотное ощущение, поступающее к носу, она пошмыгала носом.

— Почему так испугался? В этом нет ничего такого, какую женщину тошнит во время беременности.

Дмитрий не сказал ни слова, а просто крепко её обнял. Когда у нее появились Паша и Маша, он не оказывал ей никакой помощи, не говоря уже о заботе.

Он даже испытывал к ней отвращение.

Девушка в одиночку, в другой стране, родила двоих детей. Можно лишь догадываться на сколько ей было тяжело.

Но он совсем этого не знал…

Чем сильнее она перед ним старалась быть, тем сильнее он мучился.

Он обнимал её слишком крепко, Светлане казалось, что она вот-вот задохнется, она протянула руку, чтобы оттолкнуть его:

— Ты хочешь меня задушить?

Дмитрий немного расслабил руки, но не убрал их. Его длинная рука изогнулась, два пальца обвились вокруг её шеи и обхватили её лицо. Черты её лица измялись, он изучал её со всех сторон. В его глазах появилась неясная эмоция:

— А ты всегда любишь притворяться.

Всегда выглядит так будто всё в порядке, ничего не боится и сама берет на себя за всё ответственность.

Светлана притворилась рассерженной:

— Я тебе нравлюсь даже такой?

Дмитрий обнял её и уложил на кровать:

— Да, именно, я же дурак.

Девушка не нашла слов для ответа.

Светлана изначально хотела спросить, как продвигается то дело, есть ли решение, но не проронила ни слова.

В этот момент телефон в кармане Дмитрия зазвонил, он достал телефон и увидел, что звонит Итон. Он не ответил на звонок, а просто бросил трубку.

— Займись делами, я хочу немного поспать. — улеглась Светлана.

На самом деле ей не хотелось спать, она просто хотела, чтобы муж мог спокойно заниматься делать и не беспокоиться о ней.

Дмитрий видел её мысли насквозь, но не влезал в них. Он наклонился и поцеловал её в лоб:

— Ни о чем не думай, у тебя есть я, хорошенько отдохни.

Светлана молча согласилась.

Дмитрий вышел из палаты и увидел гувернантку, разговаривающую возле стойки регистратуры с медсестрой, он подошел к ним.

Екатерина Алексеевна, увидев, что он вышел, спросила:

— Вы завтракали?