В этот момент Света тоже увидела, что к ним идёт Дмитрий, и глаза у неё невольно расширились от удивления.

Заметив как переменилось выражение лица Светланы, Алена подумала, что та рассердилась, и ещё больше разошлась:

— Светлана, это судьба у тебя такая - в детстве была брошенной отцом, тебя ещё и в другую страну отослали, предоставив тебя самой себе. Выросла - обрекли ухаживать за калекой, всю жизнь проживёшь вдовой при живом муже…

— Боюсь, я вас разочарую, — раздался низкий и звучный мужской голос.

Молчаливый, но умеет произвести глубокое впечатление — нельзя его недооценивать.

— Да кт.. — Алена развернулась, собираясь сказать «да кто ты вообще такой», и сразу увидела стоящего неподалёку мужчину. В своём костюме он стоял прямой как стрела, необычайно стройный и высокий, хорошо сложен. Особенно выделялись его невероятно длинные, стройные ноги, подчёркиваемые парой брюк.

У него был высокий нос, притягательные губы, правильные черты лица, а от его глубокого взгляда веяло холодком. Он шёл спокойно и размеренно, каждый его шаг словно давил на окружающих людей. Бесстрастность и невозмутимость ещё сильнее подчеркивали благородство его характера, он сиял ярче святыни. Ослеплял смотрящих на него людей вокруг.

Алену челюсть пришлось с пола подбирать.

Он, Гусев разве не калекой был?

Шок. Уму непостижимо.

Как такое?.

Под внимательными взглядами Алены и Лилии Антоновны он приобнял Светлану за плечи:

— Нам пора.

Светлана на пару секунд застыла и подняла голову:

— Ты…

Взгляд его стал ещё глубже, а за ним последовала лёгкая, но любящая, почти интимная улыбка:

— Что такое, глупышка?

Алена уставилась на его ноги так пристально, что, казалось, глаза у неё сейчас вывалятся из орбит:

— Ты не калека?

После этих слов она тут же зажала себе рот рукой, когда поняла, что сейчас ляпнула.

Лилия Антоновна тоже всё никак не могла прийти в себя. Немыслимо!

Дмитрий не почувствовал ничего, кроме отвращения. Обнимая Светлану, он увёл её отсюда.

Савелий холодно усмехнулся:

— Как мелочно.

После этого он уже не смотрел на их ошеломлённые, перекосившиеся от пережитого шока лица.

Он быстрым шагом пошёл к машине.

Лилия Антоновна вытаращила глаза и бормотала себе под нос. Она была поражена и испугана, ноги не слушались и дрожали:

— Как это возможно? Так Дмитрий не калека?

— Как так? — Алена тоже почти потеряла над собой контроль и схватила Лилию Антоновну за руку. — Почему с его ногами всё в порядке?

Спустя какое-то время Лилия Антоновна наконец смогла прийти в себя.

Разве не говорили, что это неизлечимо?

— Мам…

— Ладно! — Лилия чувствовала как гудит у неё мозг, и нервничала. — Неизвестно, знает ли об этом твой отец.

С ногами Дмитрия Гусева всё в порядке - это само по себе невообразимо. Аппетит совсем пропал, и она потащила дочь в корпорацию «Лука».

Макар Иванович был в ярости. Произошёл инцидент, и строящаяся недвижимость, в которую инвестировала корпорация «Лука», осела, поэтому корпорации теперь грозил судебный иск.

Он, будучи глава компании, был чернее тучи.

Раздался стук в дверь.

Макар Иванович едва не вспылил - кого это там черти принесли? Ругательства почти сорвались у него с языка, но тут дверь офиса распахнулась. Взглянув на выражение лица Макара, Лилия Антоновна сказала:

— Что это с тобой?

Макар Иванович был не в духе. Он сел на стул:

— Зачем вы пришли?

У Лилии не было времени на то, чтобы разбираться, с чего он вдруг так взъелся, и она подошла ближе:

— Ты в курсе, что Дмитрий Гусев уже может ходить?

Макар на мгновение опешил, а после глянул на Лилию исподлобья:

— Это ведь был неизвестного змеиный яд.

Разве не говорили, что это неизлечимо? Как он может ходить?

Ну разумеется, Макар тоже не знал. Лилия стала ещё серьёзнее:

— Как-то же он может…

— Кто тебе это сказал? — не дослушав, перебил её Макар.

— Мы своими глазами это видели, — вырвалась вперёд Алена.

К этому времени она немного успокоилась и встала перед письменным столом, посмотрев на Макара Ивановича:

— Папа, нас явно обманули.

До этого им прямо сказали, что вылечить его нельзя, а сейчас он вдруг встал на ноги!

Макар Иванович нахмурился. Его это тоже потрясло, он был сбит с толку:

— Но зачем ему тогда говорить, что он не может ходить?