— Екатерина Алексеевна, мы будем ужинать сегодня? — произнес Дмитрий, осматривая пустынную кухню: стол блестел так, словно зеркало, в нем можно было увидеть свое отражение, на нем не было ничего.

В обычное время сейчас бы Екатерина Алексеевна во всю готовила ужин на кухне или же он уже был бы готов, но сегодня что-то было не так.

Ужинать? Уголки рта Екатерины Алексеевны едва заметно дрогнули:

— Я не в настроении есть.

Дмитрий потерял дар речи.

— Знаете, Дмитрий Ильич, вы остались у разбитого корыта, всё пропало. — с этими словами Екатерина Алексеевна положила фотографию на место. Она вовсе не отпустила ситуацию и была намерена узнать все, как есть.

Дмитрий невольно нахмурился: какая муха её сегодня укусила?

— Взгляни на этот дом, неужели он похож на уютный семейный очаг? Сам дом-то большой, а кто в нем живет? Пожилая женщина, которая только и может, что работать, и холостяк, которому уже за 30. К чему все эти богатства? — Екатерина Алексеевна закрыла ящик, в душе у неё бушевала ярость, она не хотела готовить ему ужин, но у неё не было выбора, так что она пошла на кухню.

Дмитрий, взглянув на силуэт недовольной Екатерины Алексеевны, открыл ящик и достал ту самую фотографию. Так как он не любил фотографироваться, он даже её ни разу не видел. Если бы его она не достала её сегодня, он бы и вовсе забыл про неё. Дмитрий, сжав фотографию, начал пристально вглядываться в неё: эти глаза, лицо...

Тут он почувствовал вибрацию телефона, казалось, в его голове промелькнуло лицо, очень схожее с его детским лицом с фотографии, но эти мысли внезапно прервал телефонный звонок. Он положил фотографию обратно, закрыл ящик и достал свой мобильный телефон, чтобы ответить на звонок. Это был Савелий, который звонил ему по работе. Дмитрий, разговаривая с ним, расстегнул рубашку и направился в спальню.

Тем временем дома Виктория Александровна приготовила ужин и собиралсь уже позвать Пашу есть, как Светлана остановила её:

— Пускай он посидит у себя. Пока не признает свою ошибку, не будет есть.

— Он ребенок, достаточно уже того, что он испугался, не надо морить его голодом, – Виктория Александровна не одобряла подобный подход, когда он вырастит, тогда, может быть, и можно не кормить его

— Пока не признает свою ошибку, не будет есть, — Светлана ничего не пояснила, но позиция её была решительной.

Некоторые вещи можно проигнорировать, но такое точно нельзя спускать на тормозах, он все-таки ребенок, будет ли он заниматься такими глупостями, когда вырастет?

— Света, — Виктория Александровна хотела переубедить её, однако Светлана была настроена решительно и не собиралась идти на уступки. Если сейчас она не установит четкие правила, то потом будет сложнее держать его в руках. Она обняла Машу:

— Пойдем ужинать.

Виктория Александровна не двинулась с места, словно обдумывала слова дочери: сможет ли она как-то повлиять на неё.

Светлана оглянулась на мать, поясняя:

— На этот раз я серьезно, так что даже не думай просить за него.

Виктория Александровна подошла и шепотом произнесла:

— Что Паша такого натворил, раз ты так разозлилась?

В глубине души она слабо верила, что Паша мог совершить что-то настолько плохое, он ведь очень смышленый малый, потому-то и была так удивлена реакции Светы.

Светлана, вспомнив о том, что видел и делал её сын, не смогла произнести это вслух:

— Не задавай вопросы, ешь.

Светлана сидела за столом и, обнимая дочь, кормила её. Очевидно, она не хотела рассказывать, поэтому Виктория Александровна больше не спрашивала. После еды она убрала со стола, а Светлана пошла гулять с дочерью — когда вы только приезжаете куда-то, то всегда следует разузнать обстановку.

Виктория Александровна, убедившись, что дочь ушла, положила в тарелку еду, понесла блюдо в спальню Паше.

Мама забрала планшет, чтобы Паша не мог играть, а телефон — чтобы не мог позвонить профессору, так что мальчику было безумно скучно и он, бедняжка, свернувшись калачиком, лежал один у изголовья кровати.

Виктория Александровна поставила тарелку на стол:

— Иди поешь поскорее, пока мамы нет дома.

Паша не двинулся с места.

Виктория Александровна подошла к нему поближе:

— Ты правда не будешь есть? Ты явно уже проголодался к вечеру, я ничего не скажу твоей маме, она не узнает, что ты поел.

Паша подошел к столу, взглянул на рис и сделал глоток воды — он действительно был голоден.