Иногда ведь не выходят из комы вообще. От каждой мысли бабушке становилось тяжелее на сердце. Она вся побледнела.
Врач поправил очки на переносице и с некой неестественностью в голосе ответил:
— Есть вероятность и этого.
Бабушку начало буквально шатать, она чуть не упала в обморок. Итон удержал её от падения и заверил:
— Есть все шансы, что он очнётся.
Бабушка вдавила ладони в лицо и с терзанием в голове промолвила:
— Это всё из-за меня... Это всё из-за меня...
Они ведь ругались друг с другом каждый раз, как виделись. Так и не говорили толком. Она знала, что он любит Киру, но не могла этого принять. Это из-за неё он распереживался и сел пьяным за руль.
— Прости, внучек. Это всё я виновата. Проснись.
Бабушка упала лицом на койку Стаса и зарыдала.
— Зачем ты её привёл? — шёпотом спросила Кира.
— Она бы всё равно всё узнала. Нельзя было молчать об этом.
Они стояли в коридоре, и другим приходилось обходить их. Врач привлёк к себе внимание и сообщил:
— Я должен отвезти пациента в палату.
Врач взялся за койку. Бабушка, едва держась на ногах, поплелась за ним в палату. Её душа не выдерживала бледного вида её внука в состоянии комы. Она взяла руку Стаса и снова бросилась в плач.
— Стасик, очнись. Не заставляй меня старую за тебя убиваться.
Кира налила бабушке воды. Та подняла голову и направила на неё свой взгляд.
Глава 758 Великое дело сделано
— Не переживайте, я позабочусь о Стасе, — заверила Кира.
Слёз на глазах бабушки стало ещё больше. Её было стыдно перед девушкой. Она молча взяла Киру за руку. Всё внутри разрывалось у Максимовой, хотя внешне она этого не проявляла.
— Не сердись на меня, ладно? — умоляюще промолвила бабушка.
— Хорошо.
Кира ответила быстро, и в её ответе не было ни злости, ни раздумий о прошлом — ей не хотелось говорить ничего гневного и тяжёлого, глядя в пронзающие её в самое сердце заплаканные глаза старой удручённой женщины.
Бабушка вытерла лицо и от отчаяния говорила:
— Может, за границей ему помогут? Там врачи хорошие.
Она переживала, что в больнице могли ошибиться с диагнозом — вернее, она питала надежду на это и на то, что Стас скоро очнётся. Кира понимала её смятение и ответила:
— Но врач сказал, его нельзя передвигать, у него травма головы.
Бабушка покивала головой. Травма головы — это серьёзно.
— И что же нам делать? — бессильно выдавила она.
Слезами горю не поможешь, но чем можно было помочь, она также не знала.
— Ждать, — успокаивала Кира. — Врач сказал, шансы на то, что он очнётся, большие.
— И всё? — Бабушка держалась за её руку так, будто под ногами была пропасть.
— Да, — уверенно ответила девушка.
Бабушка оглянулась на кровать. Её внук не шевелился, сколько бы она ни плакала. Неспокойно было и Кире от вида лежащего без движения на больничной койке Стаса. Она озвучила единственную мысль, мелькавшую у неё в голове:
— Если он придёт в себя, я хочу... я хочу, чтобы он нашёл суррогатную.
Она переступила через себя. Ведь она не могла этого принять: кто-то другая родит ребёнка Стаса. Она тогда думала о том, чтобы взять ребёнка из детского дома.
Бабушка обомлела — то ли от удивления, то ли от того, что ей казалось, что она плохо расслышала слова Киры. Она вся тряслась и сжимала руку девушки, приговаривая:
— Спасибо
.. Спасибо...
Даже в такое время бабушка не расставалась с мыслью, что Стас может оставить её без правнука. Для неё это было настолько важно.
Итон был в коридоре и слышал их разговор. Он тяжело охнул и вошёл в палату.
— Кира, вам с бабушкой нужно отдохнуть и перекусить чего-нибудь. Я побуду с ним.
— Ты иди с бабушкой, я останусь.
— Всё же давай ты. Ты тут ещё ночью будешь, вымотаешься. Сходите поесть, а вечером возвращайся.
— Тогда, может, тебе чего-нибудь взять?
— Я дома поем.
— Хорошо.
Кира с бабушкой вышли из палаты. Итон убедился, что они далеко, и закрыл дверь. Он подошёл к койке и стукнул Стаса по голове.
— Можешь не прикидываться, они ушли.
Итон беспредельно восхищался хитроумием Стаса, его способностью додумываться даже до подобного.
В тот вечер он и Дмитрий ждали, пока он появится из операционной, тогда тот уже был вне опасности.
Стас насупился:
— Больно же.