Полгода. Целых полгода, измеренных четкими станционными сутками. Время текло здесь, на орбите, иначе — не в ритме дыхания планеты, а в ритме циклов работы «Сэйрана-Научного». Мы с лордами привыкли к этому новому, безопасному миру. К просторным каютам, где неоновое свечение мягко отбрасывало тени на стены. К работе: я — погрузившись в архитектурные архивы академии, они — в регулярных тестах и беседах с учеными, которые так и не смогли до конца разгадать природу нашего Кристалла, но уже перестали смотреть на нас как на потенциальную бомбу.

Мы привыкли. Но Сэйран — нет.

Сначала тревога пришла с экранов мониторов в нашем жилом блоке. Это были не официальные сводки, а служебные графики, к которым у Вейса был доступ. Линия, отображающая энергетическую пульсацию Аномалии, не просто подрагивала — она резко рванула вверх, как крик боли. В тот же миг с планеты пошел открытый общедоступный сигнал: «Период нестабильности. Код 7-Алая».

— Раньше прогноза, — сквозь зубы процедил Вейсарн, впиваясь взглядом в данные. Его глаза, светящиеся холодным синим, сузились. — И нарастает слишком быстро. Пик фазы будет, похоже, в три раза выше нормы.

Мы смотрели на экран вчетвером. В гробовой тишине. Никто не произнес вслух то, что знали все: если обычная активность требовала работы всех стабильных триад на поверхности, то такая волна… силы триад может не хватить.

Кайсарн первым почувствовал отзвук. Он не вздрогнул — он съежился, будто от физического удара, и его серебристые ресницы опустились.

— Страх, — прошептал он. — Он идет снизу. Не паника… холодный, древний страх тех, кто знает, что такое прошлые бури. Они помнят потери.

Гройсарн положил тяжелую ладонь Каю на плечо, забирая у него часть эмоциональной волны. Синеватое свечение ногтей Гройса на мгновение вспыхнуло ярче.

Дни потянулись в тягостном ожидании. Мы продолжали жить по расписанию, но воздух был густым от непроизнесенных слов. Мы следили за сводками, за кадрами с поверхности, где ночное небо Сэйрана теперь постоянно полыхало не привычными сполохами редких зарниц, а сплошной, яростной багряной завесой. Лорды на планете работали на пределе, сдерживая натиск аномалии. Но график продолжал ползти вверх.

Приказ Совета Лордов пришел глубокой ночью по станционному времени. Он был лаконичен и не оставлял места для вопросов.

«Лордам Вейсарну, Кайсарну, Гройсарну и их Пери, госпоже Леранде Клэр. Немедленная посадка разрешена и предписана. Координаты вашего поместья переданы командиру шаттла. Вы нужны Сэйрану».

Я прочла предписание трижды. Не верила. Даже зная, что это неизбежно, даже чувствуя, как от этих слов сжимается что-то внутри у каждого из моих мужчин — не страх, а суровая, почти что торжественная готовность, — я все равно не верила. Им разрешили. Нам разрешили сесть на планету, по которой они так тосковали.

Спуск в атмосферу был стремительным. Через иллюминатор шаттла я впервые увидела Сэйран не голограммой, а живой планетой. Не зеленой, как Арригоса, а скорее медной, с багровыми прожилками рек и серебристыми шапками полюсов. И прямо под нами, будто гигантская дремлющая рана, — зона Аномалии, извергающая в небо столб искаженного дрожащего света.

Нас встречала не толпа, а один пожилой лорд, Старший Советник, лицо которого было изрезано шрамами: не от оружия, а, как показалось, от той же энергии, что плясала сейчас на горизонте. Советник молча кивнул Вейсарну, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, в котором читалась не враждебность, а жгучее любопытство, и указал на ждущий нас транспорт.

Дом лордов Сарн, настоящий двухэтажный особняк, стоял на уступе горы, в стороне от бушующего сердца планеты, но даже здесь воздух вибрировал низким, едва уловимым гулом.

Первые сутки мы провели в особняке, не выходя за его стены. Не из страха, а по необходимости. Нам нужно было слиться с планетой. Буквально.

Мы устроились в просторной, почти пустой спальне с огромным окном, выходящим на пылающий горизонт. И впервые за полгода соединились не в порыве страсти или для проверки состояния Кристалла, а медленно, осознанно, словно вплетая себя в энергетическую ткань этого места. И когда я закрыла глаза, погружаясь в знакомый вихрь, я увидела его.

Наш Кристалл.

Он висел в самом центре нашего соединенного существа, все такой же монолитный и несокрушимый. Но — изменившийся. Его ядро, прежде искрившееся холодноватым светом далекой черной дыры, теперь горело изнутри глубоким, горячим, сэйранским багрянцем. Как будто планета протянула к нему невидимые нити и выткала его заново в своих, родных тонах. Он был все еще наш, но теперь он был еще и здешним. Признанным.

На рассвете мужья ушли. Без лишних слов и долгих прощаний. Вейсарн обнял меня так крепко, что кости затрещали, и прижался лбом к моему виску. Кайсарн, сосредоточенный, мягко коснулся моего сознания — тихим, ясным пси-импульсом: «Жди». Гройсарн просто погладил меня по плечу, и в его снова алом взгляде читалась та же суровая нежность, что и в первый день нашего знакомства.

Затем дверь закрылась, и я осталась одна. В тишине, нарушаемой лишь далеким гулом битвы, которую я не видела, но чувствовала кожей.