— Плохая только одна, — опроверг мои догадки граф. — Но давай сначала выберемся отсюда.

Мы неспешно поковыляли в сторону экипажа. Я прихрамывала на левую ногу, Эвергрин на обе, поэтому наша скорость позволяла нам рассмотреть то, что стало с полянкой.

Трава была где-то выжжена, а где-то примята взрывом, ветки близ растущих деревьев поломаны, центр полянки дымился, свечи были разбросаны и только корзинка с бутербродами от Эммы стояла поодаль нетронутая взрывом.

— А вот это сейчас будет очень кстати, — прохрипел Теодор, наклоняясь за корзинкой, когда мы поравнялись с ней. — Пусть хранят боги твою управляющую, мужа ей богатого и графство в придачу!

Я болезненно хихикнула и стала аккуратно забираться в экипаж. Дорога до поместья прошла под звуки отрешенных жевков.

Со стороны мы, конечно, выглядели далеко не как аристократы. Скорее, как парочка бездомных, которые угнали графскую карету, нашли в ней еду и теперь жадно ее поглощают, боясь, что их догонят и отберут.

Эмма встретила нас молчаливым укором во взгляде.

— Миледи, горячая ванна ждет вас, — предугадав мою просьбу, озвучила управляющая и окинув критическим графа добавила: — Вам, милорд, через пару минут в гостевой приготовим.

Помывшись и переодевшись в домашнее платье, я спустилась в столовую, где меня уже ждал освежившийся Эвергрин.

— Заботливая Эмма забрала мою рваную одежду и предложила взамен рубашку и брюки, оставшиеся от Питцжеральда, — со смущенной улыбкой на лице, пояснил Теодор, когда заметил мой удивленный взгляд, рассматривающий его наряд.

Брюки ему были явно велики в поясе и по длине сильно смахивали на бриджи, а в рубашку он мог смело укутаться, словно в одеяло.

— С какой из новостей начнем? — спросила я, подходя к журнальному столику и усаживаясь в кресло.

Граф сидел напротив с большой кружкой ароматного кофе и крепко сжимал ее в руках.

— Хорошая новость в том, что ритуал прошел удачно и мы вытащили из тебя подселенную сущность, — с любопытством наблюдая за мной, начал Теодор. — Но судя по рангу сущности и ее силе, подселили ее давненько и она должна была уже трижды выпить тебя досуха. А ты бодра, весела и жизнерадостна.

— Что есть — то есть, — философски заметила я, загадочно улыбаясь.

— А плохая новость в том, — продолжил граф после небольшой паузы, — что тот, кто тебе ее подселил не рядовой маг, а человек сведущий в запретных ритуалах. И в связи со всем этим, у меня к тебе, дорогая Марианна, есть вопрос.

— Какой? — чуть подалась вперед я.

— Кто ты на самом деле?

Марианна

— Кто ты на самом деле? — проницательно глядя мне в глаза, спросил Эвергрин.

Его взгляд был тяжелым, изучающим, словно он пытался заглянуть мне под кожу, вытащить наружу все мои секреты. Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливаются предательским румянцем.

— С утра была человеком, — с горькой усмешкой отозвалась я, снова посмотрев на графа. — Сейчас, конечно, уже к этому утверждению есть некоторые вопросики.

В груди поселилась тревога. Неужели он действительно что-то заподозрил?

— Мари, — чуть подавшись вперед, тихо проговорил Теодор. Его голос звучал мягко, почти ласково. — Я знал тебя еще до того, как ты стала женой инквизитора. Нас не представляли друг другу, но я имел несколько дел с твоим отцом до его смерти.

Я чуть приподняла правую бровь, показывая свое удивление его признанием, но граф истолковал этот жест по-своему:

— Да, я старше, чем выгляжу, — немного смущенно признался он. — Так вот, та Марианна, которую я знал была кроткая и тихая, она бы ни за что не села бы играть в покер с семью незнакомыми мужчинами и не поставила бы на кон себя. У нее даже навыков то таких быть не может.

— Откуда ты знаешь? — слегка возмутилась я, понимая, куда он ведет. Я скрестила руки на груди, изображая оскорбленную невинность. — Может я по ночам в тайне от папеньки постигала искусство игры в покер?

Эвергрин усмехнулся моей попытке оправдаться. Его взгляд потеплел, но оставался внимательным.

— Хорошо, подобное я могу допустить, но есть одно изменение, которое невозможно подделать.

— Какое же? — продолжала я делать вид, что ничего не понимаю.

— Взгляд, Мари, — откидываясь обратно на спинку кресла, сказал граф. — Невозможно подделать взгляд. Глаза той Марианны, которую я знал, были чисты и невинны. В них не было ехидства, хитрости, юмора на грани сарказма. Твои глаза другие. У тебя взгляд человека, повидавшего жизнь, прошедшего многое. Ты смотришь в самое нутро и тонко чувствуешь. А еще в них плещется магия. А Марианна была абсолютно пустой.

— А вот с этого места поподробнее, — оживилась я, стараясь перевести разговор в шутку. Я откинулась на спинку кресла и попыталась изобразить заинтересованность… — Какая магия в них плещется?