— А при чём тут Гас и Тор? — ворчу, спрыгивая с надёжных рук, и лезу обниматься с магом.

— Не хотел тебя будить, ты сладко спала, — мягко отвечает Себастьян, целуя в губы.

Уткнувшись носом в шею мужа, глубоко вдыхаю его запах и на краткий миг прикрываю глаза. Рычание хищников отвлекает. Вскидываю голову и вижу снежных барсов. Целая стая усатых зверюг семенит в нескольких метрах от нас. В центре этой стаи лошади тянут сани. Огроменные и доверху забитые цветами.

— А это что? — оторопело спрашиваю и перевожу взгляд на мужчин.

— Это тебе, Яри, — улыбается Себастьян.

— Он пол-Аркадии опустошил, — хмыкает Хантер, пихая побратима в бок.

— Ради меня?

— Конечно, — улыбается маг. — Тут-то цветов таких нет.

— Через луну расцветут такие, закачаешься, — фыркает оборотень.

— Пока не увижу, не поверю. И ты по сезону будешь цветы жене дарить? — уточняет маг.

— В дом иди, простынешь. Смотри, как легко оделась, — ворчит Хантер, подталкивая меня, и поворачивается к Себастьяну: — Я ей весь Нордвелл подарил. Тут и цветы, и деревья, и трава.

— И снег… — закатывает глаза архонт.

— Куда мне до тебя, показушник, — огрызается альфа. — Только и умеешь магией пользоваться, пускать пыль в глаза.

— Это романтикой называется.

— Твои цветы завянут уже к утру, вот и вся романтика.

— Не завянут.

— Конечно, ты магией их оживишь. Позёр!

— Может, мне тебя умертвить? Нудишь с самого Плато, сил уже нет.

— Силёнок на меня не хватит.

— Хочешь проверить? Я ж не рысь, надеру твою пушистую задницу.

— В том то и дело, ты не рысь, даже зверя выпускать не нужно, чтобы тебя одолеть.

Остановившись на последней ступени, разворачиваюсь и смотрю на спорящих мужей.

— Я люблю вас, — вырывается искреннее и с улыбкой.

Оба два так быстро превращаются в синхронистов. Резко поворачиваются и неверяще таращатся на меня.

Хантер выходит из ступора и первым заключает в объятья. Жарко в губы целует, поднимая за бёдра.

— Повтори, душа моя, — урчит котяра дикий, выпивая прерывистое дыхание.

— Я люблю тебя, Хантер, — послушно шепчу, дрожа от возбуждения.

— И я тебя, Яра, — отвечает он, вновь запечатывая рот своими губами.

И заносит в дом, так и не разрывая поцелуй. Несёт по ступеням на второй этаж в спальню. Только там отпускает. Заполошно дыша, поворачиваю голову, ловя фигуру Себастьяна. Мой архонт теснит побратима и в волосы зарывается.

— Для меня повторишь? — с иронией тянет, задирая мою голову.

— Люблю, Себастьян, — хихикаю, держась за торс, ноги просто подкашиваются от их близости.

Маг шумно втягивает воздух и смотрит тьмой глаз неотрывно. Облизываю губы и на носочках тянусь.

— Я тоже тебя люблю, Яри, — выдыхает Себастьян, сминая губы в жёстком поцелуе.

Между нами больше не осталось слов. Мужчины не обвиняют друг друга, не огрызаются. Нет больше этого дурацкого противостояния. Остаётся только наше общее желание. И чувства. И острая потребность друг в друге.

— Альфа! — окликает Майер, отвлекая от любования собственной женой. Бросаю хмурый взгляд на бету. — Кьяра хочет поговорить.

Молчу, смотрю на свою женщину. Она с детьми возится. Опять готовится к празднику. На этот раз выдумала День всех влюбленных. И всю стаю подключила, неугомонная.

Не могу оторвать взгляд от жены. В ней что-то неуловимо изменилось, только вот понять, что это, не получается.

Яра с детьми в павильоне сидит. За большим общим столом. Девочкам швейные принадлежности раздала, мальчишкам инструменты по дереву. Более мелким — краски и холсты. Всех заняла.

Из нее получится замечательная мать. От собственной догадки вскакиваю слишком резко и дышать перестаю, продолжая буравить профиль женщины.

— Хантер, мы все совершаем ошибки… — бубнит Майер.

— Позови её, — перебиваю нетерпеливо.

Моя изгнанная мать заходит медленно и с высоко поднятой головой. Да, Киару никому не сломить.

— Спасибо, что согласился выслушать, — тихо говорит, остановившись напротив.

— Ты в третий раз нарушила мой приказ.

—Я не разговаривала с твоей женой, — сухо отвечает мать.

Яра каждый раз после встреч с моей матерью пытается помирить меня с ней. Даже обижается и губы дует, если я отказываю в довольно резкой форме.

— Да, передавала фрукты и выпечку. Чего ты добиваешься?! — рычу, с усилием возвращаясь в кресло.

— Прощения, — впервые у женщины, вырастившей меня, дрогнул голос. Удивленно бровь выгибаю. Киара шагает ближе. — Маги отняли у меня твоего отца, Хантер. Смог бы ты быть к ним так добр, если бы они отняли у тебя жену?