— Ну как же? Вдруг захочется что-то купить по дороге. Безделушку или сувенир для вас. Неужто у лордов для жены не будет лишней монетки? — дует губы блондиночка и ресницами пушистыми хлопает.

Вытягиваю привязанный к ремню мешочек и протягиваю ей, желая быстрее избавиться и начать, наконец, дышать. Иначе задохнусь во цвете лет.

Себастьян делает ровно то же самое. В маленькие ладошки девицы падают два увесистых кошеля.

Аврора лучезарно улыбается, одаривая нас своим сиянием, и пропадает в недрах кареты. Меня нехило так встряхивает от этой улыбки. Неожиданный эффект. И объяснить его я не могу. Хоть и пытаюсь анализировать собственный раздрай.

Вереница повозок медленно катится по подъездной дорожке в сторону мостовой. Мы с Себастьяном долго стоим на крыльце. Провожаем удаляющуюся жену. И меня не отпускает ощущение того, что я сейчас потерял что-то очень ценное и важное.

Тряхнув головой, прогоняю неизвестно откуда взявшееся наваждение. Глубоко вдыхаю чистый свежий воздух и отрываю взгляд от опустевшей улицы.

— Что ж, от одной головной боли избавились. Осталось найти мятежников и разойтись, — цедит сквозь зубы Себастьян и пропадает в замке.

Я с ним полностью согласен. Во всяком случае, ещё утром считал это отличным решением. Но чем больше я сейчас думаю об уехавшей с моей стаей девушке, тем сильнее мне хочется отправиться следом в Нордвелл.

Кажется, только оказавшись подальше от замка и двух мужчин, я до конца осознаю, что это моя новая реальность. Приходит своеобразный откат в виде смеха. Немного истеричного и громкого. Прижимаю к груди два кожаных мешочка, толстенную книгу и хохочу.

Надо же так влипнуть!

Я не знаю реалий этого мира. Не знаю законов и мироустройства. Здесь нет родных и близких. Нет даже маломальских знакомых, к кому бы могла обратиться за помощью. Я осталась совершенно одна.

Есть, правда, деньги. Знать бы ещё курс. Вдруг там чисто на булавки и заколки. Очень уж быстро расстались мужчины с наличными.

После смеха, как оно и бывает, приходят они… слёзы, чтоб их. Я реву. Так себя жалко становится. Родственников жалко, они ведь меня потеряли. И дети в саду лишились воспитательницы. Не хочу хвастаться, но дети меня любили и родители уважали, просили даже определить их чад в мою группу.

Удивительно то, что в мою истерику никто не вмешивается. Хотя я не стараюсь быть тихой. Ни здоровяк-кучер, ни двое на запятках. Да уж, охрана у меня как у президента. Впереди ещё две менее презентабельные повозки с телохранителями и сундуками и позади две. А ещё я углядела где-то в начале этого обоза двух снежных барсов. Огромных таких, я их, конечно, в живую никогда не видела, но думала, они помельче. Хотя в этом мире, может быть, совершенно другие животные проживают.

В общем, истратив всю энергию на самобичевание и сожаление, благополучно засыпаю. Просыпаюсь, только когда карета останавливается. Выглядываю и прищуриваюсь, стараясь разглядеть в этой темени хотя бы очертания зданий. Только чудится мне, что мы в лесу.

— Мы уже приехали? — хрипло спрашиваю у стоящего возле двери кареты мужчины в кожаных доспехах.

— Мы на нейтральной территории, миледи. Сейчас соберём шатёр, отдохнёте. С рассветом отправимся в путь, — скупо отчитывается мужчина, сверкая в темноте глазами.

— Хорошо, — покорно соглашаюсь. — А могу я пройтись, ноги размять?

— Конечно, — удивляется мой тюремщик и, распахнув дверцу, протягивает раскрытую ладонь.

— Благодарю, — улыбаюсь миролюбиво и выскакиваю на улицу.

Глубоко вдыхаю чистый, насыщенный травами и цветами воздух. Прислушиваюсь к шелесту веток, журчанью речки и уханью птиц. Мы точно в лесу.

Стражники разбили лагерь, распрягли лошадей и занимаются своими делами. Кто-то охапку дров несёт, кто-то костёр сооружает, несколько ребят что-то мастерят. Все работают. Только двое стоят возле меня. Охраняют самый ценный груз.

— А не страшно-то в лесу останавливаться? — спрашиваю у одного из парней. Вижу в его глазах открытое непонимание. — Мало ли разбойники какие захотят поживиться. Или другие душегубы. Меня вроде уже пытались убить.

— Это ведь Лес забвения, миледи. Нейтральная территория. Здесь нет разбойников, и никто не посмеет напасть, — как маленькой объясняет он.

— Ну хорошо, — пожимаю плечами, боясь вызвать подозрения. — Как вас зовут?

— Торвальд, миледи.

— Кессар, — отвечает второй.

— Я Яри… то есть Аврора, — вовремя опомнившись, представляюсь в ответ.

— Мы знаем, — кивают мужчины.

— Ну да, — хмыкаю я и, оттолкнувшись, иду осматривать палаточный городок, который тут разбивают. Стражи синхронно стартуют и следуют за мной.

Остальные при моём появлении прекращают работать и цепко следят. Взглядами тяжёлыми провожают и принимаются за свои дела, только когда я отхожу подальше.

Да уж, от этих товарищей сбежать не получится. Тотальный контроль.

Дойдя до горящего костра, устраиваюсь на поваленном бревне.