— Надо ёлку нарядить. Мы смастерили игрушки, сложили их в одну коробку. И вырезанные фигурки обмотать магическими светильниками. Я ещё в лес хотела сходить, набрать еловых веток и шишек. Хочу венки сделать на дверь. А ещё снеговиков слепить, но это Нико с ребятами сделают. И… ах да, на рынок съездить, но после того, как прочту письма.

— Всё? — прищуривается, киваю. — Одевайся теплее, сейчас приду.

Хантер буравит строгим взглядом и идёт к двери. Семеню за ним и выглядываю.

— Гас, неси лестницу! — гаркает он, подхватывая короб с игрушками, лежащий в прихожей.

Он что, вправду собрался украшать ёлку? Он? Грозный альфа всея барсов?

Быстро прикрыв дверь, наспех одеваюсь. Тороплюсь увидеть этот процесс. Явно ведь сейчас налепит не по фэншую все игрушки, лишь бы было.

Укутавшись в сто одёжки и сунув ноги в меховые сапоги, выскакиваю. У крыльца себя останавливаю. Голова кружится от свежего воздуха. И ноги подгибаются. Да, Хантер прав, мне нужно отлежаться. Так и свалиться недолго.

Осторожно, по стеночке обхожу дом и останавливаюсь. Два оборотня ходят вокруг моей пушистой хвойной красавицы. К ним сбегаются дети, заинтересованные маленькие помощники.

— Я же сказал, зайду за тобой, — рычит мужчина, заметив меня. — Иди, сядь вон туда.

Перевожу взгляд, куда указано, и вижу деревянное кресло с шерстяным пледом у стены дома. Во мне просыпается нежность к этому двуликому. И улыбку скрыть не могу. Чёрт, приятно, когда о тебе заботятся. Пусть потом меня, скорее всего, убьют, чтобы вернуть душу Авроры, но сейчас можно ведь воспользоваться моментом.

Сажусь, как велено, кутаю ноги пледом.

— Говори, какие игрушки и куда вешать, — бросает Хантер, забирая у Гаса стремянку.

— Начните сверху. Вот эту золотую звезду нужно на самую вершинку надеть. Красные и серебряные шарики на небольшом расстоянии друг от друга. Между ними вон те бантики, их девочки делали. В серединку деревянные игрушки зверей, домиков, человечков. Мальчишки старались, стругали своими руками. А в самом низу опять шарики и бантики.

Два оборотня приступают к делу. Я даже не верю в это. Хантер держит стремянку и передвигается. А Гас балансирует наверху, ловит очередное украшение и вешает. Дети вокруг бегают, приносят нужную игрушку. Подсказывают, куда надо ещё повесить, просят свою поделку повесить на видное место и даже указывают нужную ветку.

— Нет, нет, Гас, бери левее! — покрикиваю я, совершенно вживаясь в роль декоратора.

Хантер что-то неразборчиво рычит и передвигает лестницу с балансирующим на ней Гасом. Даже не представляю, насколько силён этот с виду не столь здоровый мужчина. Но он не первый час носит тяжёлую конструкцию и даже временами одной рукой поднимает какого-то мальчишку, чтобы Гас не спускался за очередной игрушкой.

— Всё? — вопрошает молодой бета мужа, спрыгивая.

Ярко-красный закат так удачно подсвечивает золотую звезду, и лучи уходящего солнца красиво рассыпаются сквозь стекляшку.

— Идеально, — выдыхаю, прижимая пальцы к губам. — Только мы магические светильники забыли.

— Сделаем. После ужина. Идём в дом, — рубит бескомпромиссно один альфа.

Послушно поднимаюсь и, пошатываясь, направляюсь, но меня на руки подхватывают. И я даже не возмущаюсь.

Только еды нет. Лаура ещё в обед уехала на работу. Нико поздно с занятий пришёл и приглядывал за детьми. Он теперь старается вообще от них не отходить.

— Гас, сходи в таверну, — бросает Хантер, занося меня в комнату.

— Он тоже устал. Лучше приготовить, я могу, — бормочу, активно ёрзая.

— Отдохнёт позже, — отвечает он и дверь ещё закрывает. — Рассказывай, Ярина. И ничего не скрывай.

Передышка окончена. И мужчина больше не намерен ждать. Вздохнув, рассказываю. О себе, о том, чем я занималась в прошлой жизни. О том, как меня сбила машина. И о Диме, из-за которого, собственно, и побежала, не глядя на дорогу. Чтоб ему там пусто было! Решил он меня вернуть. А меня спросить забыл!

— Я думала, что умерла, но услышала ваш спор. Вы ругались, ты рычал, что маги в крови потонут, если Аврора умрёт. Себастьян огрызался, что вырежет всех двуликих.

— И ты испугалась, — резюмирует Хантер, всё это время сидящий напротив и пристально следящий за мной.

— Да. Утром ещё Сельма радовалась, что перемирие, наконец, заключили. А после этот папочка Авроры очень недвусмысленно намекал…

Замолкаю, говорить устала. Двуликий молчит, глазами буравит. Вообще не добрыми. А я вердикта жду. И даже не представляю, о чём он думает. Обычно мне легко удаётся считать по мимике эмоции человека. А тут не получается.

— Ужин на столе, — басит из кухни Гас.

Поднимаюсь, нервно вытираю ладони о платье. И мысленно радуюсь очередной отсрочке. Хантер тоже встаёт, но, вместо того чтобы выйти, перехватывает за запястье и на себя тянет. Пискнув, упираюсь ладонью в грудь и задираю голову.

— Себастьян не должен знать об этом, — вкрадчиво цедит, опаляя губы тёплым дыханием.