На лице Камайи заходили желваки. Отец не вмешивался, потому что понимал: сейчас все намного глубже, намного серьезнее, на уровне дракона. Эринг пытается справиться с гневом своего зверя, что сложнее, чем просто совладать с эмоциями.

— Прошу прощения, — наконец произнес Камая. — Мне следует всё обдумать. Слишком… неожиданная новость. Я так ждал возвращения Аэнрики, ведь еще в прошлый раз ощутил нашу связь, и теперь вы просите меня отдать её другому… Тяжело сдерживать своего дракона.

— Я понимаю, — спокойно согласился отец. — Если ваши воспоминания цельные, значит, вы помните, что произошло между вами и Уле Торином?

Эринг помрачнел. Он глубоко вздохнул, погружаясь в не самые веселые воспоминания, и признался:

— Я был не согласен с Уле по поводу его проекта. Он просил меня о помощи в создании огненного смерча, и я помог ему. Но позже осознал, что это стабилизированное заклинание пожирает слишком много энергии и разрастается. В будущем оно могло стать настоящей проблемой. Я сделал соответствующие расчеты, подтвердившие мои выводы, но Уле не принял их, сказав, что я ему завидую. Он хотел этим смерчем растопить вечные льды на окраине Стенфрида, у берегов Ледовитого моря. Но я видел в этом угрозу. Однако преподаватели были на его стороне, а время моего пребывания в Стенфридской академии подошло к концу. Я принял решение, что уничтожу этот смерч.

— Но Уле вам не позволил? — холодея, предположила я.

— Он нанес на смерч защиту-проклятие. Когда я попытался его уничтожить, пал сам. Дальнейшие воспоминания размыты. Стенфрид виноват в том, что не стал разбираться в этом деле, а попробовал его замять, выставив все как несчастный случай, заперев меня в подземельях и сообщив моим родным о моей трагической смерти. Всё вышло не так… всё вышло глупо. Если бы Уле не поставил такую мощную и пугающую защиту на смерч, то ничего бы и не было.

Мы помолчали. История действительно трагичная.

— А что случилось с этим смерчем? — уточнила я. — Вы его уничтожили? К сожалению, ледники так никто и не растопил. Наоборот — они увеличились.

— Это прискорбно, — откликнулся Камая. — О судьбе стабилизированного заклинания Торина я ничего не знаю. Возможно, есть какая-то информация в летописях его рода.

— Спасибо, что поделились, — подвел итог отец. — И рассчитываю на вашу помощь. Боюсь, что стадия отношений моей дочери и Вейлана Инвергарда уже стала необратимой. Но в ваших силах дать ей счастливую жизнь. Едва она выйдет замуж, ваша с ней связь прервется.

— Прервется, — усмехнулся Камая, — но где гарантия, что я найду другую истинную в этом мире? Прошло полторы тысячи лет, ваше величество. Даже наша связь с Аэнрикой, скорее всего, не естественного происхождения, а возникла из-за магически связанных источников. Я думал, это станет моим искуплением. Моим шансом на новую жизнь. Но вы у меня его отбираете.

Его величество не нашелся, что сказать. И Данияр молчал, лишь хмурился, прислонившись к оконной раме.

— Мне жаль, — проговорила тихо и первой вышла из комнаты.

Я шла по коридору, думая о слишком многом. Занятия в академии по умолчанию откладывались, но меня все равно отстранили бы от практики в связи с пробудившимся огнем — теперь мне нельзя магичить, а теорию догнать будет не так сложно.

Да и все равно в моей академии совершенно другая программа…

Я только сейчас задумалась, что на самом деле меня ждет в будущем. Рамания была моим домом, но я понимала, что рано или поздно мне придется её покинуть. И вот я плавно подошла к этому моменту. Доучиться в РАМе и потом перебраться в Стенфрид или же окончить местную академию? О том, чтобы бросать обучение, не могло быть и речи: теперь, когда во мне есть огонь, мне следует научиться его контролировать. Разумеется, когда стабилизируется источник.

Когда я поднималась по лестнице, услышала шаги. Обернулась. На ступенях внизу стоял отец. Он умел передвигаться бесшумно, но сейчас, видимо, специально привлек моё внимание. Он быстро преодолел разделяющее нас расстояние. Мы вместе не спеша направились в комнату.

— Не вини себя ни в чем, Рика. Это всего лишь судьба. Ты не виновата.

Или я все же виновата? Вейлан еще встретит другую. А Камая? Сможет ли он связать себя узами брака? У него отобрали его жизнь. И вот теперь я отнимаю право на счастье.

Но должна ли я приносить себя в жертву ради него? Ведь я не люблю его. Да, моя драконица отвечает взаимностью дракону Эринга, но я сама… я всегда буду вспоминать Вейлана. Думать о нем во время брачных ночей. Мечтать о другом муже — худшее, что может подарить любимая жена в браке.

— Ты когда-нибудь встречал двух истинных? — спросила тихо.

— Встречал.

— Правда? — изумилась я и даже сбилась с шага.

— Правда, — с улыбкой подтвердил король, погрузившись в воспоминания. — Твоя мама отказывалась выходить за меня, а я был на грани. Я терял контроль над драконом, Совет настаивал на женитьбе, да и я сам понимал, как это важно. Потому и нашел другую истинную, но… не смог быть с ней. Потому что уже влюбился в твою маму.