— Я отправил главу внутренней разведки в поместье Эбб, чтобы взять Ястена под стражу до выяснения обстоятельств. Но туда явился и Йостен. Они с отцом противостояли стражам и после бежали. Порталами отследить их не удалось. Мы не знаем, где они скрылись. Полагаю, сейчас они… у сторонников Стихии.

— У тех, кто организовывал все эти многочисленные покушения на вас? — уточнил Данияр.

— Да. Их убежище находится в ледниках, но определить точные координаты не представляется возможным.

Губы Вейлана сжались в тонкую линию. Я видела, как он пытается сдержаться.

— К чему была это спешка, ваше величество? — его тон оставался вежливым, но я видела, чего ему стоит эта вежливость. — Я хотел поговорить с Йостеном и обсудить всё после того, как мы соберем достаточно улик о преступлениях его отца. Но вы поторопились.

— Время не терпит, Вейлан! Что мне оставалось? Ждать очередного покушения на меня?!

— Вы должны были дать мне время, — отчеканил Вейлан и шумно выдохнул. — Теперь вы боитесь, что другие рода пойдут против вас?

— Ястен был моим советником. Его предательство сильно пошатнет наше положение. К тому же если мы привлечем Эринга Камаю, с которым у рода Торинов был конфликт в прошлом, то…

— То они тоже будут против вас, — завершил Вейлан. — Я понимаю, чего вы боитесь, но чего вы хотите от меня? Чтобы я тоже встал на вашу сторону? При всем уважении, ваше величество, вы стали параноиком. Вы больше не пытаетесь бороться со Стихией, вы — боретесь лишь за выживание своего рода. Но чего стоит этот род, если вы даже не воспитываете своих детей? Быть может, остальные правы?

Я прикусила губу, ожидая бурю. Слишком дерзко звучали слова Вейлана, особенно учитывая присутствие его величества Максимилиана и его высочества Данияра — именно так, с титулами, ведь они были союзниками… пока. Но кто знает, как на них повлияет речь Вейлана.

И я увидела страх в глазах Торнбёрга.

— Род Торин должен сам принять решение и выступить на дуэли, чтобы защитить свою честь, — заключил его величество. — Я никого не принуждаю, но… Мы даже не знаем сути и причин той ссоры и последующего проклятия, чтобы делать из Камаи злодея. Быть может, Торины сами поймут, что их предки были не правы?

— Не правы? Они — ваш народ! — повысил голос Вейлан. — Вы должны в первую очередь защищать их! Но вы вдруг уцепились за единственную возможность снять проклятие. И поверьте, я хочу снять его не меньше, особенно теперь, когда в это вовлечена моя истинная и я собственными руками сделал за неё неправильный выбор. Если Камая затребует непомерно высокую плату за сотрудничество, я предлагаю искать другие пути. Вы не смеете предавать тех, кто защищал вас годами.

— Нам всем нужно успокоиться, — заключил отец, поднявшись. — Нельзя действовать опрометчиво. Камая — огненный дракон, мы защищаем его интересы, но в первую очередь нам следует разобраться в том, что произошло полторы тысячи лет назад…

— И начать нужно с рода Торин, — согласился Данияр. — Возможно, в их летописях и родовых книгах найдется что-то полезное.

— Мы прибудем завтра, — подвел итог отец. — И до этого времени вам следует уладить внутренние конфликты. Мы более не смеем красть ваше время. Доброго вечера.

Отец прошел к выходу и остановился возле меня.

— Рика, идем домой. Тебя осмотрит мастер Айлок. Твой пробудившийся огонь нуждается в поддержке родной стихии. Здесь ты оставаться не можешь, пока источник не стабилизируется.

Я понимала, что отец прав, и все равно сердце обливалось кровью. Мы с Вейланом встретились взглядами. Он не собирался меня останавливать, и все же… мне хотелось, чтобы он меня остановил.

— Доброго вечера, — я поклонилась их величествам и вновь скользнула взглядом по Вейлану, прошептав одними губами: — До встречи.

«Береги себя», — раздался в голове его голос, отчего я в первое мгновение вздрогнула.

Кивнула и вышла вслед за родными. Мы спустились в холл, где защита дворца пропускала порталы, и шагнули в огненный разрез. Я чувствовала, что оставляю здесь частичку своего сердца. Тревога не отпускала. Что-то изменится… но пока я не понимала, что именно. ***

Теплые объятия мамы были первым, что я почувствовала, оказавшись дома. Отстранившись, она поправила выбившиеся из моих кос пряди и огладила овал лица, смотря при этом словно сквозь меня — я догадалась, что в данный момент они с отцом общаются ментально, и не торопила.

— Ох, — наконец выдохнула королева, и её щеки вспыхнули румянцем от волнения. — Девочка моя…

— Я нашла истинного, — попыталась сменить вектор её тревоги, — разве это не повод для радости?

Она попыталась улыбнуться. Но у неё не получалось. Уголки губ ползли вверх и тут же опускались. Наконец матушка взяла себя в руки и еще раз обняла меня.

— Я приготовила вишневый пирог. Что скажете? Ваш с Данияром любимый.