— Видимо, ему и не нужно было говорить — он и так все понял, но тебя тронуть не посмел: ты ведь все-таки его брат.

— Йостен, — обратился достаточно фривольно глава внутренней разведки, — прошу тебя, отправляйся к его величеству. Тебе все объяснят.

— Я и так уже все понял, — тихо произнес мальчишка и… выпустил ледяную стену.

Разумеется, стражи смогли поставить щиты, но, пока Йостен держал оборону, его отец создал портал, куда прыгнул сам и увлек сына. Они вышли в обледенелом коридоре. Вокруг властвовала стихия, только неприятная, колющая. Йостен поежился, вопросительно взглянув на отца.

— Где мы?

— Под последними Ледниками. На некогда жилых территориях, но сейчас… мертвых, безжизненных. Мы примкнем к движению сопротивления, Йостен.

— Послушай, я поговорю с Вейланом…

— Время разговоров прошло, мой дорогой сын. Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Он подвел его дальше, к краю коридора, где Йостен сразу почувствовал приближение стихии и тяжело задышал.

— Она беснуется, Йостен. И рано или поздно вырвется еще — мы очистили ближайшие территории, но что, если она шагнет дальше? Обычные земледельцы не хотят покидать свои угодья и уговорить их не так просто. Они и их семьи погибнут. На одной чаше жизнь королевской семьи, включая твоего названого брата, а на другой — люди, обычные, живые. Кого ты выберешь?

Йостен тяжело задышал. Этот выбор всегда его пугал, но отец уже не первый раз заводил разговор об этом. Он всегда сопротивлялся и уговаривал, что есть другой путь. Он же и разработал этот план с истинной, подговорил даже его величество — смог убедить, что Аэнрика Раманская именно та, кто нужна им, что она снимет проклятье. Тогда его величество согласился и отправил брачное предложение в Раманию.

А сейчас? К чему привела его доброта? Он хотел помочь Вейлану, спасти его от гибели, а тот предал его. Злится из-за сломанного крыла? Крыло пустяки по сравнению с жизнью, которую Йостен был готов ему подарить.

— Видимо, выбора нет, — тихо произнес парень. — Когда вы планируете… — он сглотнул, — покушение?

— В день объявления наследника. Тогда во дворце соберутся все… кто против нас и не согласен с нашей политикой.

— С нашей? — уточнил Йостен. — Так ты давно примкнул к сопротивлению?

— Я лишь забочусь о своей земле, о своем Стенфриде, — уверенно произнес отец и протянул руку сыну. — Я ради тебя готов был изменить план, но… не сработало. Йостен, что ты думаешь теперь?

Обида, горькая обида толкала его на неверный путь.

— Ты собираешься убить слишком многих. На том балу наверняка будут и огненные драконы — они не оставят свою дочь без защиты до тех пор, пока… — Он не договорил, осекся.

До каких пор? Пока она не умрет?

— Их мы выманим — сможем устроить представление в Рамании, чтобы огненные драконы были там. Проблемы с таким сильным королевством, как Рамания, нам совсем не нужны.

— Но Аэнрика…

— Она почти связана с Вейланом. Её драконица все равно не переживет потери.

Йостен прикрыл глаза. Все, к чему он стремился, в итоге потеряло смысл.

— Обещай, что дашь им время до бала. Если у них получится снять проклятье…

— Обещаю, Йостен, — улыбнулся отец и заключил сына в крепких объятиях.

Наконец-то он вновь вернулся под крыло родителей. Как Ястена раздражало то, что он больше предан Вейлану, чем ему, своему родному отцу! Этот мальчишка попортил много крови. Но теперь все наладится.

Ястен не мог действовать открыто без поддержки сына. Он его плоть и кровь, продолжение его рода. Он никогда бы не смог отказаться от сына.

Глава 13

Мы перешли в замок, и меня будто обдало ледяной волной. Огонь внутри меня затрепетал, но не агрессивно, а словно приветствуя противоположную стихию. Вскоре он улёгся, а заколки в моих волосах вспыхнули. Я уже давно не оборачивалась, и драконица рвалась наружу. На неё давил Стенфрид, поэтому она могла расслабиться лишь в присутствии Инвергарда… и, видимо, его семьи.

Двери тронной залы открылись, и вошли король и королева Стенфрида. Я теперь поняла, о чём говорил Йостен, — Вейлан очень похож на своего отца. Практически его копия, но моложе. Мне это знакомо: Данияр так же походил на отца.

— Добро пожаловать в наш дом, — поприветствовал король Торнбёрг, остановившись напротив и держа под руку жену, — ваше величество, ваше высочество и… — Он обратил взор льдистых глаз на меня, — ваше высочество.

Обращение ко мне он выделил по-особенному, словно приглядывался ко мне больше, чем к остальным, но с какой-то теплотой, будто уже принял в семью. Я не стала делать положенный реверанс, ведь до сих пор была в брюках, но голову склонила в знак почтения.

— Рад личной встрече, — откликнулся отец, — жаль, что повод оказался безрадостным.