Я свернула направо, прошла дальше по коридору, пересекла два холла, а затем заметила на каменной стене справа канделябр. Он был зажжен, но удивительно не это, а огонь, который отделился от него и описал несколько символов в воздухе. Я нахмурилась и… повторила эти символы, влив немного своей силы.

Заклинание вспыхнуло огнем. Я даже отшатнулась от неожиданности, а стена, до этого неподвижная, отъехала, являя мне крутую лестницу.

— Опять вниз? — пробормотала расстроенно и все-таки решила спуститься.

Что-то тянуло меня внутрь. Драконица ликовала от радости, чувствуя знакомую огненную силу, и я с трудом могла ей сопротивляться. Это было схоже с её влечением к Инвергарду, но более мощное — сродни эйфории, словно она была сама не своя. Неужели я найду что-то необычное? Быть может, сокровищницу короля прошлого?

Я спустилась по лестнице и… едва смогла сдержать разочарованный вздох. В этой комнате, вернее будет сказать, подвале действительно когда-то была сокровищница, судя по постаменту в середине, но теперь здесь остался лишь одинокий раскрытый ларец.

Я подошла ближе и заинтересованно взглянула. Аж руки зачесались, как хотелось потрогать, но… воспитание и вбитая с детства осторожность останавливали меня. Я собиралась уходить, когда ощутила давление чужой магии. Защитные артефакты на запястьях, подаренные отцом, вспыхнули, и я отшатнулась, больно упав на пол.

Неудачно, потому что задела какой-то камень и сильно поранилась — из ладони начала сочиться кровь.

— Дракс, — ругнулась, все еще чувствуя сильное давление чужой магии, — нужно уходить отсюда.

Поспешив вверх по лестнице, я все время чувствовала сопротивление, как драконица рвалась вниз, но отцовские артефакты давали силы выбраться. Лишь оказавшись в коридоре, я ощутила облегчение. Вход сам запечатался, а я поспешила назад. Рассказывать кому-то или нет?

Определенно, да. Только завтра. Сейчас уже не в состоянии.

***

Проснулась с дикой головной болью. Я застонала и перевернулась на живот, обняв подушку. Сил вставать не было.

— Просыпайся, Рика, — хмыкнула Серафия. — Нам пора на лекцию по общей магии. Ты же не хочешь опоздать в первый учебный день?

Если честно, я сейчас ничего не хочу. Только спать. Как же я устала! Будто всю ночь бегала по пересеченной местности.

— М-да, не думала, что лучшая ученица бытового — такая соня. Аэнрика, вставай! Иначе я уйду на занятия без тебя.

— Оставь меня, — пробормотала нечленораздельно и перевернулась на другой бок.

— А хочешь расскажу тебе то, что успела узнать вчера на вечеринке после прохождения лабиринта? Это касается Инвергарда.

Я приподняла голову, превозмогая усталость, и приоткрыла один глаз. Тарок рассмеялась и села на стул рядом с моей кроватью.

— Кажется, я знаю причину, по которой Вейлан тебя ненавидит. Дело в его сестре.

— При чем здесь его сестра? — спросила растерянно и все-таки села на постели, свесив ноги, хотя и не с первой попытки.

Окна были расшторены, но света в комнате еще не было: зимой солнце восходит чуть позже, а садится преступно рано. Это одна из причин, почему я любила больше лето, хотя находила красоту в любом времени года. Например, зимой приятно хрустит снег под ногами, а еще — кофе после зимней стужи кажется особенно вкусным. Да и треск поленьев в камине и вечерние чтения в кресле — отдельный вид медитации.

— Ты знала, что у Вейлана была старшая сестра? Хильда Инвергард. Очень красивая девушка, хотя они с братом, говорят, совсем не похожи. Но он с детства любил её и искренне защищал. У них была небольшая разница в возрасте — всего два года. Шесть лет назад Хильде было почти девятнадцать, когда случилась трагедия.

На сердце похолодело. Я всегда относилась очень трепетно и чутко к чужим страданиям, легко могла перенять их на себя и искренне переживать. Вот и сейчас: мне уже не было дела до собственной боли и слабости, я подалась вперед, чтобы узнать печальную историю Хильды Инвергард.

— Хильда влюбилась. Говорят, очень сильно. Её не остановило даже то, что мужчина был женат.

— Женат? — изумилась я, и мои брови поползли вверх. — Она разрушила чужой брак?

— К сожалению, — кивнула Серафия. — Вот только счастья ей это не принесло. В обществе это вызвало сильный резонанс. Все были в ярости от её поступка. Причем объяснимо: я бы тоже такое не приняла. Ей писали письма с угрозами, даже семья от неё отвернулась, осуждая её поступок.

— И Вейлан? — изумилась я.

— Этого не ведаю, — пожала плечами соседка. — Но итог был печальный. Она замкнулась. Её боль оказалась слишком сильной, она винила себя, но не могла отказаться от чувств. Её разрывало изнутри от ненависти к миру и в частности — к мужчинам. И тогда…

— Пришла Хранительница, — догадалась я с ужасом и прикрыла рот ладонью. — Она забрала её душу, чтобы облегчить боль!

— Да, — кивнула Серафия. — Она сделала из неё нимфу.

Это многое объясняет.