Мы засмеялись.

— Но он знает про тебя?

— Знает. Я рассказала. Он испугался, потом привык. Говорит, что я бесстрашная подруга оборотней.

— Ты и есть бесстрашная.

— Это ты бесстрашная. Я просто умею готовить печенье.

Они живут вместе — в общежитии, потом снимут квартиру. Планируют свадьбу на следующее лето.

— Ты будешь моей свидетельницей, — сказала она.

— Конечно.

— А Вадим — свидетелем.

— Ты уверена?

— Моя подруга вышла замуж за волка. Будет справедливо, если волк будет на моей свадьбе.

Вадим, когда узнал, долго смеялся.

— Я никогда не был свидетелем на человеческой свадьбе, — сказал он.

— Первый раз, — ответила я.

 

***

 

Мои родители знают правду. Я рассказала им через год после того, как мы с Вадимом стали жить вместе. Мама плакала, отец молчал. Потом отец сказал: «Ты наша дочь. Какая бы ты ни была».

Вадим боялся их реакции. Но они приняли его — не сразу, но приняли. Мама оценила его манеры, отец — умение держать себя в руках.

— Ты заботишься о нашей дочери, — сказал отец. — Для нас это главное.

— Я люблю её, — ответил Вадим.

— Этого достаточно.

Они приезжают к нам на Рождество. Вадим готовит ужин — теперь он научился готовить курицу с овощами. Мама хвалит, отец молча кивает. Я смотрю на них и понимаю: всё правильно.

 

***

 

Сегодня полнолуние.

Вадим стоит у окна, смотрит на луну. Я знаю, что он будет превращаться — не полностью, если не захочет, но ему нужно выпустить пар.

— Поехали в лес, — предлагаю я.

— Ты уверена? Холодно.

— Мы же не замёрзнем.

Он улыбается.

— Собирайся.

Мы едем в домик. Дорога знакома до последнего поворота. Снег скрипит под колёсами, луна освещает стволы сосен. Я чувствую, как внутри откликается мой зверь — он спит большую часть времени, но в полнолуние просыпается.

— Не хочешь превратиться? — спрашивает Вадим.

— Не сегодня. Сегодня я хочу смотреть на тебя.

Он останавливает машину, выходит. Мы идём к домику, заносим дрова, разжигаем печку. Внутри становится тепло, пахнет деревом и смолой.

— Иди на крыльцо, — говорит он. — Я скоро.

Я выхожу. Снег скрипит под ногами, луна светит ярко, почти как днём. Я сажусь на ступеньки, кутаюсь в плед.

Через несколько минут из леса выходит волк. Огромный, чёрный, с золотыми глазами. Он приближается медленно, осторожно — хотя знает, что я не боюсь.

Я протягиваю руку. Волк подходит, кладёт голову мне на колени. Его шерсть густая, тёплая. Я глажу его по ушам, по затылку, по спине.

— Красивый, — шепчу я.

Он вздыхает — по-человечески, с облегчением. Закрывает глаза.

Мы сидим так долго. Луна поднимается выше, снег искрится в её свете. Где-то кричит филин, в лесу шорохи — но здесь, на крыльце, тишина. Только наше дыхание.

— Ты была моей самой опасной студенткой, — вдруг говорит он человеческим голосом — я понимаю, что он вышел из трансформации, стоит на четвереньках, но уже человек.

— А теперь? — спрашиваю я.

— А теперь стала домом.

Он садится рядом, обнимает меня.

— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я.

Мы целуемся под луной, холодные, счастливые.

 

***

 

В домике тепло. Печка гудит, чайник кипит. Я завариваю травяной чай — с мятой, липой, мёдом. Вадим сидит на полу у печки, сушит волосы.

— Замёрз? — спрашиваю я.

— Немного.

Я подхожу, сажусь рядом, накидываю на нас обоих плед.

— Хорошо, что у нас есть это место, — говорю я.

— Да. Наш лес. Наш дом.

— Наша жизнь.

Он кивает.

Мы пьём чай, молчим. Тишина — не тяжёлая, а уютная. Нам не нужно много слов, чтобы понимать друг друга.

— Знаешь, — говорит он. — Я часто думаю о том, как всё начиналось. Та девчонка с разбитым кофе.

— Которая разлила кофе.

— Которая перевернула мою жизнь.

— Ты был таким холодным.

— Я боялся.

— Чего?

— Тебя. Своих чувств. Того, что я могу сделать.

— А теперь?

— Теперь не боюсь. Теперь я знаю, что ты сильнее меня.

— Не сильнее. Мы равны.

Он улыбается.

— Спасибо, что не сдалась.

— Спасибо, что не убил.

— Это было близко.

— Знаю.

Он обнимает меня, и я чувствую, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, уверенно.

 

***