— Неужели… Это… Это из-за того дурацкого отвара?

Никогда еще я не слышала, чтобы Рондар звучал так беспомощно и виновато! Но зачем издеваться над ним, внушая чувство вины? Особенно — учитывая, что именно ректоресса сейчас лелеет коварный план по его смещению! Нет, мне льстило, конечно, что дракон так распереживался из-за моей скромной персоны, вот только вряд ли тетушка просто занялась его перевоспитанием!

— А как вы сами думаете? — Талея снова отбила вопрос вопросом.

— Но он ведь просто должен был лишить ее голоса… — голос Рондара прервался, и мне на лоб легла горячая ладонь. — Я позову свою лекаршу!

— Чтобы она добила мою единственную племянницу?! — взвизгнула тетушка. — Нет уж, благодарю покорно! Вы уже сделали все, что могли! Я дала моей девочке эликсир, но придет ли она в себя… Музы, зачем я доверила вам самое ценное?!

— Я не хотел… Может, вам забрать ее в Тайфо? Дома ей будет лучше…

Будь у меня возможность, я бы подскочила на кровати и ущипнула себя раз десять, да посильнее. Это точно произнес железный герд?! Прямо вот собственным языком предложил вернуть меня?! Кто бы мог подумать, что он способен на такое бескорыстное благородство! Ну же, тетя, даже дракон тебе говорит, что мне здесь не место! Соглашайся, пока он не передумал!

— Она не перенесет перелета, — бесстыже соврала Талея. — Ей нужен покой. И время.

И эта женщина учила меня морали! В какой, интересно, момент мир перевернулся с ног на голову?!

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли вторую кровать, — Рондар убрал руку с моего лба. — Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Лишь бы Эйлин снова пришла в себя!

— Это невозможно! — Тетя, похоже, задалась целью меня добить. — Меня ждут дела в академии, вам придется самому присмотреть за ней, герд.

О, разумеется, уложила меня в койку — и сразу столько дел образовалось! Я даже не сомневалась, что ей сейчас важнее подписать какой-нибудь график дежурств на месяц, чем защитить меня от дракона. Неужто она не понимает, чем это все закончится?! Вот она я, покорная и неподвижная, причем сразу в кровати, далеко ходить не надо. И вот — Рондар, который как раз собирался мной овладеть, чтобы получить заряд магии… Или она рассчитывает, что после соития в нем взыграет совесть, и он позовет меня замуж? Мне ведь теперь даже фейская пыль не поможет!

— Вы же только что сказали, что Эйлин для вас — самое ценное! — неожиданно завелся Рондар.

— Именно поэтому я прилечу в Фервир сразу, как только ей станет лучше, — нисколько не смутилась Талея. — И тогда спрошу ее, хочет ли она остаться здесь, с вами. Если нет… Что ж, тогда конец нашей сделке, герд. Ваша помощь по защите академии мне уже не понадобится. Пусть золотые нападают на нас, пусть! Моя племянница больше не станет разменной монетой!

Тут стоило бы признать, что в актерской игре Талее нет равных. Во время этого импровизированного монолога ее голос так правдоподобно дрожал и срывался, будто тетушка готова была вот-вот разрыдаться. Может, Рондар на это и купился, я же только диву давалась. Какое лицемерие! Сама подбивала меня на подлость, а теперь вдохновенно корчит из себя жертву! Якобы я для нее превыше всего… Ну и чушь! Отборная, первосортная чушь!

Я изо всех сил попыталась напрячь мышцы и шевельнуть хоть пальцем, чтобы остановить этот дешевый цирк и донести до Рондара, что его дурят, как несмышленого молокососа, но поэзия Талеи была сильнее меня.

В полном бессилии я слушала, как тетя спешно прощается с драконом, как стихают в коридоре ее шаги, и как закрывается дверь. Мои худшие опасения становились явью: Рондар выпроводил незваную гостью и остался со мной наедине. Талея знатно ему удружила, — теперь я не только не могла усыпить дракона магической колыбельной, я вообще не могла сопротивляться.

Когда матрас скрипнул под тяжестью Рондара, — железный присел рядом со мной, — я похолодела от ужаса. Почему-то была уверена, что он не упустит шанса завершить начатое. Надругается по полной, и тогда уже ничто не спасет ни меня, ни академию…

Однако дракон отчего-то даже прикасаться ко мне не торопился. Сидел беззвучно, заставляя меня мучиться от неизвестности. И когда мне уже показалось, что я вот-вот сойду с ума, он вдруг заговорил:

— Прости меня, Эйлин. Прости… Знаю, ты не слышишь меня, но я не хотел этого…

Он обхватил мою ладонь двумя руками и поднес к губам. Жаркое дыхание щекотало мою кожу, будто Рондар пытался меня согреть — или вдохнуть в меня свою силу. Это было так странно, и так приятно… Даже кровь побежала быстрее, а сердце забилось чаще.

— Ты что-то чувствуешь? — пальцы Рондара сместились на мое запястье, прощупывая пульс. — Дай мне знак, Эйлин! Тебе лучше? Или, наоборот, хуже?

Если бы я только могла дать хоть какой-нибудь знак! Но сердцебиением я управлять пока не научилась, а магия поэзии сковывала меня, словно невидимые кандалы.