Рен сразу улёгся обратно, всем видом показывая, что его сон на полу — часть важнейшей охраны, а не детское упрямство.

— Я не уйду, — пробормотал он.

— Я уже поняла.

— Даже если Брина скажет.

— Особенно если Брина скажет, — буркнула Мира. — Только подушку возьми, герой. А то утром будешь защищать дом с кривой шеей.

Рен принял подушку с достоинством человека, которому вручили боевое знамя.

Эвелина вернулась в кабинет, но до рассвета так и не села.

Она ходила от окна к столу, от стола к двери, от двери к портрету бабушки. Лист из родовой книги лежал рядом с обгоревшей записью о рождении девочки. Два куска чужой правды. Один — спасённый от огня. Другой — вырванный из закрытой книги. Оба говорили одно: Селеста начала плести свою сеть задолго до того, как Каэль произнёс слово «развод».

Но что именно она украла?

Брак? Доверие? Имя Лиры? Или нечто большее — ту самую клятву, которая в день свадьбы подняла свет Белой Ивы в круге Арданов так высоко, что каменные драконы раскрыли крылья?

На рассвете Белая Ива пахла мокрыми листьями, дымом из кухонной трубы и недосказанной тревогой. Дети проснулись рано. После бала они должны были бы спать до полудня, но вместо этого тихо собирались в малой гостиной, как птицы перед бурей. Рен таскал стулья, делая вид, что просто помогает Брине. Близнецы шептались над лентами, срезанными с корзин Иларии. Маленький светящийся мальчик сидел у окна и рисовал мелом на доске дом с очень большими дверями.

Лира не отходила от Эвелины.

Не цеплялась, не плакала, не просила держать её за руку. Просто следовала рядом — маленькая тень с огромными глазами. Иногда замирала и прислушивалась к стенам.

К полудню приехал Каэль.

Не один.

С ним был мастер Орт, старший архивариус, ещё более усталый, чем ночью, и молодой страж, которого Эвелина уже знала по первому посланию. У всех троих лица были такие, будто дорога от столицы до Белой Ивы пролегала не по земле, а через чужие признания.

Каэль спешился у ворот и не стал входить сразу.

Он поднял голову к дому.

Эвелина стояла на крыльце, и между ними на мгновение повисло странное молчание. Вчера вечером он прислал ей лист с поддельной подписью. Сегодня приехал сам. Не с приказом. Не с требованием. Не с обещанием защитить. С чем-то тяжёлым, что держал внутри и ещё не знал, как положить перед ней, чтобы не сделать больнее.

Она спустилась на две ступени.

— Что ты нашёл?

Каэль посмотрел на Лиру, стоящую рядом с Мирой, потом снова на Эвелину.

— Достаточно, чтобы понять: развод был не началом.

— А чем?

— Последним ударом по тому, что нас держало.

Мира тихо сказала:

— В дом. Такие вещи у ворот не обсуждают, если не хотят, чтобы ивы потом пересказывали птицам.

— Ивы умеют хранить тайны, — возразил Савер из-за угла.

— Не лучше некоторых людей, — отрезала Мира.

В кабинете леди Аделины стало тесно. Эвелина сидела за столом. Каэль — напротив. Мастер Орт разложил перед ними несколько листов, связанных серой нитью. Томас стоял у двери. Мира у окна. Лира сидела в кресле у камина с чашкой в руках. Рен устроился на подоконнике и делал вид, что попал туда случайно.

Брина пыталась увести детей.

Дети попытались сделать вид, что не поняли.

В итоге Эвелина разрешила остаться Лире и Рену, а остальным велела ждать в малой гостиной. Близнецы ушли с таким достоинством, будто им отказали в участии в заседании Совета, а не уберегли от тяжёлого разговора.

— Говорите, мастер Орт, — сказала Эвелина.

Старый архивариус осторожно расправил первый лист.

— В закрытых книгах Арданов есть записи не только о браках и рождениях. Там хранились решения о клятвах, которые не оглашаются перед Советом. Обычно это внутренние союзы ветвей, передача права на алтарь, признание наследников через боковую линию. Но в ночь вашей свадьбы была внесена запись другого рода.

Каэль смотрел на лист так, будто уже прочёл его достаточно раз, чтобы возненавидеть каждую букву.

Эвелина не отвела глаз.

— Какая?

Орт сглотнул.

— Брачная клятва лорда Каэля Ардана и леди Эвелины Белой Ивы была зарегистрирована не как обычный союз.

В комнате стало тихо.

Лира подняла голову.

— А как?

Архивариус посмотрел на Каэля, будто спрашивая разрешения. Каэль молчал.

Эвелина сказала:

— Здесь не Арданский дом, мастер Орт. Смотрите на меня, когда говорите о моей клятве.

Старик склонил голову.