Ещё до того, как Каэль, возможно, сам понял, что его ведут к разрыву.

За дверью голубой комнаты Лира во сне тихо произнесла:

— Она выбрала новую хозяйку раньше, чем сломала старую.

Эвелина подняла глаза на тёмное окно.

А в отражении стекла за её спиной на мгновение проступило лицо Селесты.

Глава 6

Клятва, которую украли

Глава 6. Клятва, которую украли

Отражение Селесты в оконном стекле не моргало.

Эвелина стояла у письменного стола, держа в руке лист с поддельной подписью Каэля, и смотрела не на буквы, не на тёмный сад за окном, не на собственное бледное лицо в стекле. Она смотрела на женщину, которой не должно было быть в её доме.

Селеста была там — тонкая, серебряная, почти прозрачная, словно её вырезали из лунного света и вложили в стекло между миром живых и памятью Белой Ивы. Волосы уложены безупречно. Губы сомкнуты. Глаза холодные. Не злые даже. Хуже. Уверенные.

Такими глазами не ненавидят врага.

Такими глазами смотрят на вещь, которая посмела выйти из рук.

— Эвелина, — прошептала Лира из соседней комнаты.

Детский голос сорвал оцепенение.

Эвелина резко повернулась к двери, потом снова к окну.

Лицо Селесты исчезло.

На стекле остался только её собственный силуэт: тёмное платье, распущенная после бала прядь волос, белая ветвь вышивки на рукаве, пальцы, сжавшие лист так крепко, что бумага пошла складками.

Мира больше не дремала в кресле. Она сидела прямо, как старая сторожевая птица, и смотрела на окно с таким выражением, будто готова была лично выцарапать из стекла любую чужую магию, даже если для этого придётся разбить раму.

— Видели? — спросила Эвелина.

— Видела тень.

— Это была она.

— Не сомневаюсь. У этой женщины даже отражение ходит без приглашения.

Эвелина положила лист на стол и медленно выдохнула.

За дверью снова послышался голос Лиры. Уже тише:

— Она не в доме.

Эвелина вышла в коридор.

Лира сидела на своей кровати, укрытая одеялом до подбородка. Рен, как и обещал, устроился на ковре у двери и теперь поднялся на локтях, сонный, взъерошенный и готовый защищать всех сразу, хотя глаза у него ещё слипались. На стуле рядом с кроватью стояла фарфоровая чашка с белыми ветвями. В лунном свете узор на ней был спокойным.

Значит, дом пока держал.

— Кто не в доме? — спросила Эвелина, садясь рядом с девочкой.

Лира смотрела на окно.

— Леди Селеста. Она смотрела через знак. Не через окно.

— Какой знак?

Девочка нахмурилась, пытаясь подобрать слова.

— Тот, что похож на обещание, но не обещание. Его ставят, когда хотят, чтобы человек думал, будто сам выбирает.

Рен сел окончательно.

— Это как?

— Когда дверь открыта, но пол ведёт только в одну сторону, — сказала Лира.

Эвелина застыла.

Иногда Лира говорила так, словно не понимала сама, что произносит. Но сказанное попадало точно в место, где уже давно болело. Каэль думал, что выбирал. Эвелина думала, что их брак ломался постепенно. Совет думал, что развод был решением главы дома. А теперь на столе лежал лист, где приказ о разводе был подготовлен за два месяца до первых обвинений.

Дверь была открыта.

Пол вёл только в одну сторону.

— Лира, — осторожно сказала Эвелина. — Ты знаешь, что это был за знак?

Девочка опустила взгляд на свои руки.

— Нет. Я слышу его иногда. Он скрипит.

Рен нахмурился.

— Знаки не скрипят.

— Этот скрипит.

— Значит, плохой знак.

— Рен, — мягко сказала Эвелина.

— Что? Хорошие вещи так себя не ведут.

Мира, стоя в дверях, сухо заметила:

— У мальчика всё ещё пугающе ясная логика.

Эвелина коснулась плеча Лиры.

— Ты можешь спать?

Девочка посмотрела на неё так, будто вопрос был странным.

— А если она опять придёт?

— Тогда дом не пустит её дальше стекла.

— А если через другое?

Эвелина помолчала.

Сказать «не придёт» было бы легко. Неправда часто выглядит как утешение, особенно ночью, когда ребёнок дрожит под одеялом. Но Эвелина слишком хорошо помнила, к чему приводят красивые уверенные обещания. Каэль когда-то сказал: «Ты не одна». А потом оставил её одну перед Советом.

Она не станет давать Лире слова, которые не сможет удержать.

— Тогда я буду рядом, — сказала она. — Мира будет рядом. Рен будет у двери, хотя утром Брина устроит ему разбор за сон на полу. Томас у ворот. Белая Ива слушает. И никто в этом доме не исчезнет тихо.

Лира медленно кивнула.