— Но завтра станет темой Совета.

— Я не позволю…

— Не начинай фразу с этого.

Каэль замолчал.

Эвелина сложила лист и вернула ему.

— Ты не позволишь только тому, что действительно можешь остановить. Остальное мы остановим вместе. Или я сама.

Он смотрел на неё в лунном свете.

— Ты не одна.

Слова были теми же.

Теми самыми.

Когда-то он сказал их в день свадьбы. Тогда они звучали как обещание. Потом стали ложью. Теперь, произнесённые тихо у пруда Белой Ивы, без венца, без брачной клятвы, без права требовать, они не просили доверия сразу. Только стояли рядом и ждали, выдержат ли.

Эвелина долго молчала.

Потом сказала:

— Завтра докажешь.

Каэль склонил голову.

— Да.

За их спинами, в глубине северного сада, чёрные ворота вдруг глухо дрогнули.

Не стукнули.

Не позвали.

Дрогнули, словно за ними кто-то услышал слово «опасная» и улыбнулся.

А в самом доме Лира проснулась, села в кровати и прошептала в темноту:

— Они боятся не её силы. Они боятся, что она назовёт всех по именам.

Глава 7

Охота на Белую Иву

Глава 7. Охота на Белую Иву

Утро не наступило.

Оно ворвалось.

Сначала Белая Ива вздрогнула всем домом — не так, как вздрагивают старые стены от ветра, а глубже, от корней до крыши. Потом внизу ударил колокол. Один раз. Второй. Третий. Этот колокол почти не звучал с тех пор, как Эвелина вернулась в усадьбу. Томас починил его больше по привычке, чем из необходимости, сказав: «Дом без колокола — как человек без голоса».

Теперь голос дома будил всех сразу.

Эвелина поднялась с кресла в кабинете, где так и не легла после ночного разговора у пруда. На столе лежали подписанные условия для Совета, уведомление о слушании и копия ходатайства Селесты, где её, Эвелину Белую Иву, предлагали признать опасной для драконьего мира.

Опасной.

Слово за ночь не стало менее смешным.

И менее страшным тоже.

За окном рассвет только собирался подняться над садом. Серый свет просачивался между белыми стволами ив. Воздух был плотным, предгрозовым, хотя небо оставалось чистым. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, голос Брины, потом детский вскрик и резкий приказ Миры:

— В малую гостиную! Все! Без споров, без героизма и без вопросов, которые можно задать живыми после завтрака!

Эвелина уже шла к двери.

В коридоре столкнулась с Лирой.

Девочка была босиком, в ночной рубашке, с распущенными волосами и лицом, на котором ещё держался сон. Но глаза у неё были ясные. Слишком ясные.

— Они пришли, — сказала Лира.

Эвелина опустилась перед ней на одно колено.

— Кто?

— Те, кто боится имён.

Снизу снова ударил колокол.

Рен выскочил из зелёной комнаты с одеялом на плечах и растрёпанными волосами. Крылья за его спиной вспыхивали неровным серебром — от испуга, злости и желания немедленно броситься туда, где взрослые, по его мнению, без него обязательно всё испортят.

— Что случилось?

— В малую гостиную, — сказала Эвелина.

— Я могу помочь.

— Поможешь, если уведёшь младших от окон.

— Но…

— Рен.

Он сжал губы.

Упрямство в его лице боролось с доверием. Ещё неделю назад он выбрал бы упрямство без колебаний. Сейчас посмотрел на Лиру, на Эвелину, потом резко кивнул.

— Ладно. Но если они войдут, я не буду просто сидеть.

— Никто не просит тебя быть бесполезным. Я прошу тебя быть старшим.

Это подействовало лучше любого приказа.

Рен выпрямился.

— Я понял.

Он взял Лиру за руку, но девочка не пошла.

— Я должна быть с вами.

— Нет, — сказала Эвелина.

Лира посмотрела на неё так, будто уже знала ответ и всё равно надеялась изменить его.

— Они пришли из-за меня.

— Они пришли из-за власти, Лира. Ты не причина их жестокости. Ты только та, на ком они хотят её оправдать.

Девочка моргнула.

Эвелина коснулась её щеки.

— Иди с Реном. Сейчас моя очередь стоять у двери.

Лира хотела возразить, но из холла донёсся голос Томаса:

— Госпожа!

Не тревожный.

Острый.

Эвелина поднялась.

— Мира!

Управительница появилась внизу у лестницы быстрее, чем позволял её возраст, и Эвелина в который раз подумала, что Мира, вероятно, обманывает время из чистого упрямства.

— Дети в малой гостиной, — сказала Эвелина. — Лиру — внутрь. Рена — при ней. Окна закрыть. Никого не выпускать к северному саду.

— Уже.

— Каэль?