Я слышал, что строительная техника действительно работает. Слышал, как недовольно шумят и с грохотом осыпаются потревоженные камни. Затем начал потихоньку различать и голоса. А когда один из них вскрикнул в непосредственной близости от меня, удовлетворенно кивнул.

Отлично.

Все-таки заметили.

Теперь сидим, ждем, регулярно подаем сигналы. Главное, чтобы какой-нибудь ретивый чувак на голову мне не взобрался и не нарушил то хрупкое равновесие, которого нам с Эммой удалось достичь.

Спустя еще четверть рэйна техника загудела совсем близко, а следом подруга сообщила, что при разборе завалов используется магия.

«Фиксирую применение элементов магии земли. Фиксирую применение элементов магии воздуха…»

Ну да. Кто-то небось левитацией балуется, особенно там, где не справляется экскаватор или же нужно убрать с пути слишком большую каменюку.

Наконец неподалеку отчаянно заскрежетала поврежденная железка, после чего вся немаленькая масса вокруг меня снова пришла в движение, а затем смутно знакомый голос с надеждой крикнул:

– Курсант Гурто! Вы там?!

Я вместо ответа подбросил вверх еще одну молнию, и снаружи раздался второй радостный вскрик:

– Держитесь! Мы уже близко! Скоро вас достанем!

Я молча кивнул и снова закрыл глаза.

А буквально через десять мэнов стена сбоку от меня с оглушительным грохотом рухнула, после чего в образовавшемся проеме мелькнули чужие руки. Кто-то споро принялся разгребать оставшиеся от завала камни. При виде проступившего из-под них щита с восхищением выругался. Но почти сразу велел ничего не менять, держать защиту и ни в коем случае не двигаться. И лишь после того, как кто-то сумел снять левитацией нагромождения обломков непосредственно над моей головой, мне разрешили встать, избавиться от щита, а затем и вытащили из наполовину расчищенного завала. Причем с таким торжественным видом, словно не обычного курсанта спасали, а как минимум президента страны.

Когда же я выбрался на свободу и, оказавшись на твердой земле, принялся под смешки собравшихся вокруг рабочих отряхивать пыльную форму, Эмма тихонько сообщила: «Фиксирую приближение объекта «лэн директор». Проводится экстренная деактивация».

Я резким движением вскинул голову и наткнулся на тяжелый, пронизывающий взгляд стремительно приближающегося наставника.

Черт.

И вот что я ему теперь скажу?!

Полигон в хлам, тренажеры в хлам, вся установленная маготехника в хлам, сам только чудом выбрался…

Да, я виноват. Полез, понимаешь, экспериментировать. Но мне даже сейчас было не понятно, где же я ошибся и почему моя замечательная, во всех смыслах совершенная, тщательно продуманная и до последней вершины проверенная конструкция вдруг дала здоровую трещину!

– Лэн, я…

Мне было ужасно стыдно, за то, что я его подвел. Он ведь мне доверился, оставил одного, браслет вон позволил снять, а я, блин, так облажался!

Однако лэн Даорн не обратил на мои слова ни малейшего внимания. Вместо этого он просто подошел, все еще не сводя с меня напряженного взора. А потом неожиданно протянул руку, как-то неуверенно взъерошил мои пыльные волосы и, лишь убедившись, что это действительно не мираж, с неимоверным облегчением выдохнул:

– Живой!

Как это ни удивительно, но за расхераченный в пыль полигон меня не только не отругали, но даже наказания за порчу школьного имущества я почему-то не схлопотал.

Когда все успокоились и лэн Нортэн сообщил, что и со мной, и с моим даром все в полном порядке, лэн Даорн отвел меня в кабинет и очень обстоятельно обо всем расспросил.

Я честно сказал, как все было. В том числе и о том, как оно потом развивалось и чем в итоге закончилось. Про найниит только умолчал и совсем не удивился, когда наставник принялся задавать уточняющие вопросы. Мол, какая там была конструкция, сколько в ней вершин и граней, как я наполнял ее магией, когда я почувствовал неладное и что при этом пытался предпринять?..

Я не скрывал ничего. Когда попросили, даже нарисовал каждую фигуру в отдельности. Так же честно высказал свое недоумение и признался, что не понимаю, в чем же все-таки ошибся и почему при нормальном даре и при соблюдении всех мыслимых и немыслимых предосторожностей эта хреновина все равно рванула, да еще и меня чуть не похоронила заживо.

Лэн директор на это ничего не сказал, однако выражение его лица мне не понравилось. Ничего не объяснив, он велел мне вернуться в жилой корпус, а тренировки перенести на новый полигон, благо экзамены почти закончились и мы больше не сможем никому помешать.

– Простите, лэн, – не утерпел я и перед уходом все-таки решил задать мучающие меня вопросы: – А что там с моей заявкой? Как вы съездили? Вам удалось убедить спортивный комитет, что я имею право участвовать в соревнованиях?

Он неожиданно хмыкнул.

– Да, курсант. Удалось.

Йес!