— Но почему вы решили тогда обратиться ко мне? Чем я так заинтересовал вас?

— Да поначалу ничем. Мне просто было тебя жалко. Но чем больше я узнавал, тем больше понимал, что мы похожи. Оба лишились всего из-за моего братца. При этом никто из нас не сломался. Я думаю, ты приехал сюда имея желание всё исправить?

— Но разве есть возможность вернуть всё как было?

— Конечно. Когда я стану главой семьи, то всё встанет на свои места. Твоего сына больше никто не посмеет оскорбить, а Альвии не придётся идти на поводу моего брата и мириться с его выборами.

— Но ведь она уже беременна и, кажется, счастлива.

— Если бы тебе сказали, что убьют твоего ребёнка, если ты не будешь делать, что говорят. Как бы ты поступил?

— На что вы намекаете?

— Ты просто подумай, твоя любящая жена, вдруг становится холодной и уходит к другому. Разве такие перемены происходят просто так? Мой брат способен на что угодно, особенно теперь, когда Палия умерла. Он вполне мог сказать ей, что убьёт Эдиуса, если она не будет его слушать. Разве её судьба не кажется хуже твоей?

— Не может быть. Она рассказала бы мне, будь всё это правдой.

— Рассказала и что бы это изменило? Вы бы сбежали, после этого вас нашли, тебя и ребёнка убили. А она всё равно была бы вынуждена делать то, что скажут. Не лучше ли сразу согласиться на требования отца и тем самым защитить вас?

— Альвия действительно пошла на это ради нас?

— А ты что, больше не веришь в девушку, которую сам выбрал?

Зал окутала тишина. Было лишь слышно, как тихо разрезает стейк Варнис. Нил сидел с бледным лицом, и в его голове крутилось сразу несколько десятков мыслей. Мыслей, которые раньше никогда не посещали его голову. Почему-то, он даже не рассматривал подобный вариант.

— Если это действительно так, то я обязан всё это исправить, – спустя пару минут произнес Нил. Теперь в его голосе слышалась решительность.

— Отлично. Надеюсь на твоё содействие. Пока возвращайся в поместье и сообщай мне обо всём, что происходит. Возможно, уже скоро появится возможность сместить моего брата с поста главы. Но только не отправляй письма, скажи, что нашёл работу поблизости и сообщай мне обо всём лично. Будет очень неприятно потерять тебя из-за какой-нибудь ошибки.

— Я понимаю. Жалко, что я буду меньше видеться с Эдиусом.

— Это лишь временно. Настанет момент, когда ты вернёшь и его и свою жену. Но придётся приложить много сил.

— Я готов на всё, лишь бы вернуть свою семью.

— Уверен, ты не подведёшь.

— Что же, тогда я пойду в комнату и завтра направлюсь обратно. Рассчитываю на вас, – с лёгкой улыбкой сказал Нил и протянул Варнису руку.

— И я на тебя, – как-то безучастно сказал Варнис, пожимая руку, после чего продолжил трапезу.

Слегка одухотворенный Нил поднялся к себе в комнату и лёг на кровать. У него наконец-то появилась надежда. Надежда на то, что всё можно исправить. Осталось лишь немножко потерпеть, и семья сможет воссоединиться. Он не может позволить Альвии страдать ради их защиты.

Из-за этих мыслей в голове Нил смог уснуть только к утру.

***

Время текло неумолимо. Каждые пару месяцев, а то и чаще, Нил наведывался к Варнису и рассказывал, как там идут дела у его брата. Очень долгое время не происходило ничего, что могло бы заслуживать внимания. За это время у Альвии родились близнецы, и она совсем перестала контактировать с Нилом.

Но вот спустя почти два года случились сразу два события, которые действительно многое меняли. Умер император Пирилац, который уже почти пятьдесят лет правил Эрденией. Он хорошо относился к Зеросу, но его старший сын Тирольс, который занял место отца, больше отдавал предпочтение Варнису. И в тот момент, когда это случилось, произошло и второе событие, которое могло изменить положение вещей. Выяснилось, что сын Зероса уничтожил один из трех барьеров империи. Как только Нил сообщил об этом Варнису, тот стал максимально пытаться выставить Зероса недальновидным главой, который не способен следить даже за своей роднёй. Положение вещей начало меняться и нужен был последний предлог, который позволил бы сменить главу дома Мельдия. Нил с ещё большим усердием начал следить за Зеросом с надеждой, что почти смог всё исправить.

Радостнее всего Нилу было, когда оказалось, что его сын не проклят. Он всегда в глубине души знал это и не верил людям, которые говорили иначе. Но теперь он осознал, что и другие люди это смогут понять и не будут относиться к нему предвзято.